на десять или пятнадцать лет, и их жизни протекали в разных местах. — Она была моей сводной бабушкой.
— Как я уже упоминал, Лолли верила, что вы знаете, что лучше для фермы. — Фрэнк издал громкий гнусавый, булькающий звук. — Если я правильно понимаю, другие внуки Лолли выразили ограниченный интерес даже к посещению фамильной земли.
— Но вы могли бы снова связаться с ними, верно? Может быть, они передумали.
Фрэнк рассмеялся.
— Боюсь, завещания так не работают, мисс Зуккони.
— Ладно. Поскольку я не выхожу замуж и не могу переехать в Род-Айленд, думаю, что не могу принять это наследство, — сказала я, и эти слова задели меня. Я не была на ферме много лет. В последний раз незадолго до того, как бабушка Лолли переехала во Флориду и сдала ее в аренду молодой паре для выращивания тюльпанов, но в моем сознании она существовала как место, которое всегда будет близко моему сердцу.
До сих пор.
— Не принимайте никаких решений сегодня, — сказал Фрэнк. — Ферма ваша на следующий год. Дайте себе немного времени. Нет необходимости передавать собственность муниципалитету раньше, чем это необходимо. Возьмите год. А пока я попрошу моего помощника передать вам ключи и документы.
После того, как я сообщила Фрэнку адрес Джейми, он закончил разговор, и мой взгляд упал на переполненные коробки и корзины, выстроившиеся вдоль стены. Все, что у меня было, упаковано в эти контейнеры. Было время, когда я пообещала себе, что больше не буду жить на чемоданах. Что моя жизнь больше не будет сводиться к мобильности. Что я не буду на полпути тут или там. Что я больше не буду так жить.
И вот мне тридцать два года, и я снова попала в другую временную ситуацию, понятия не имея, что будет дальше.
Вот только… Я могла бы решить, что будет дальше.
Моя жизнь не должна вращаться вокруг кого-то другого. Больше нет.
Я могла делать все, что хотела.
Джейми пристально посмотрела на меня.
— Как у нас дела?
Я пожала плечами.
— Хорошо.
— И что? Мы собираемся пожениться? — спросила Джейми.
Я покачала головой.
— Я бы не поступила так с тобой.
— Я сделаю это для тебя, — повторила она.
— Мы не собираемся жениться. Меня поразит молния, если я подумаю о браке больше, чем на несколько секунд, и ты, вероятно, потеряешь весь свой беспредельный би-авторитет. Не говоря уже о том, что всем известна твоя позиция в отношении моногамии и юридически обязывающих союзов.
— У нас может быть открытый брак, — сказала она.
Я действительно не могла бы пожелать никого лучше, чем Джейми.
— Ты слишком добра ко мне. И спасибо, что предлагаешь. Но все, что я знаю о сельском хозяйстве, могло бы уместиться в этом стакане. — Я подняла свой бокал. — Я не знаю. Все это просто нелепо. Я не… в смысле, мне никогда не нравилось жить в том городе. Но я была вроде как счастлива на ферме, и это не то чтобы… ну. Хм.
Я пересчитала контейнеры. Их не так уж много. Если бы я все правильно организовала, то смогла бы все вместить в свою машину. Я могла бы взять и уехать. Прямо сейчас, если бы захотела. Мне не обязательно ждать ключи. Я знала, где Лолли прятала запасные.
Помимо того факта, что я могла бы уехать, казалось, что я должна это сделать. Ферма бабушки Лолли была единственным местом, которое когда-либо казалось мне домом, и у меня было совсем немного времени, прежде чем я его потеряю. Я должна была поехать туда, пока он все еще был моим.
— О чем мы думаем? — спросила Джейми. — Я знаю этот взгляд. У тебя был такой же, когда ты решила полностью переделать ремонт в классе за два дня до начала занятий несколько лет назад. Этот твой взгляд безумного плана.
Я оторвала взгляд от коробок и улыбнулась Джейми. Она преподавала в первом классе по соседству с моим классом дошколят.
— Никаких безумных планов, — ответила я. — Но хорошие новости для тебя.
— И что бы это могло быть?
— Я убираюсь с твоего дивана навсегда.
— И куда ты отправишься, куколка?
Я осушила содержимое своего стакана.
— Завтра я переезжаю в Род-Айленд.
Она откинулась на подушки.
— Это оно, не так ли?
— Что?
— Начало твоей новой эры, — сказала она. — Эпохи «выброси всю свою жизнь и начни сначала только потому, что так хочется».
Я задумалась об этом на секунду. Это было правдой, у меня не осталось ни хрена. И если моя фальшивая сангрия и полуденная пижама были каким-то показателем, меня это не волновало. Все, что мне оставалось сделать, это выбросить остатки своей жизни. И мысль об этом показалась мне первым глотком свежего воздуха за слишком долгое время.
— Да. Может быть.
— Я хочу поддержать тебя, — сказала Джейми, когда я запихнула еще одну коробку на заднее сиденье. — И хочу убедиться, что ты не погружаешься с головой в депрессивную, разрушительную ситуацию.
— У меня умеренная степень депрессии, — сказала я изнутри внедорожника. Через два дня после разговора с Фрэнком я собрала свои вещи, все самое необходимое, взяла отпуск в школе и впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему живой. — Соответствующий размер. Учитывая все обстоятельства.
— А как насчет разрушительного? Взять годичный отпуск в школе и оставить меня с одному богу известно с кем преподавать, должно быть, немного разрушительно.
Я высунулась из внедорожника, чтобы поймать ее взгляд.
— Я сожалею об этом, — сказал я. — Не хотела подставлять тебя в процессе. Я просто… — Я на мгновение уставилась на улицу.
— Тебе просто нужно отдохнуть от всего этого, — сказала она. — Я понимаю это. Но что мы вообще знаем об этом Френдшипе1? Само название подозрительно, и то, что это маленький городок, не делает его хорошим местом для жизни.
— Это сонный городок на берегу залива Наррагансетт. Бухта проходит прямо посередине, — сказала я, используя свои руки, чтобы проиллюстрировать две стороны. — Одна сторона бухты — старые семейные фермы, а другая — в большей степени лесистый пригород с домами и школами, построенными в прошлом веке. Ничего особенного.
— Ответь мне на это, — сказала она, уперев руки в бедра. — Там будут медведи?
— Что? Нет. По крайней мере, я так не думаю. Нет, никаких медведей. Я никогда не слышала о медведях, когда жила там в старших классах. — Я уставилась на тротуар. Дерьмо. Теперь я переживала о медведях.
— И что ты собираешься делать на ферме? — продолжила Джейми. — Я знаю тебя шесть лет, и ни разу
