О, как же мне хорошо… Прохлада камня успокаивает боль. Я зажмуриваюсь от удовольствия. М-м-м, я в экстазе.
А когда я открываю глаза, передо мной стоит его высочество кронпринц. И вертит в руках мою туфлю. Вот же чёрт. Откуда он только вылез? Его полный предвкушения взгляд не обещает мне ничего хорошего. На губах дьявольская усмешка.
Система, я думала, ты меня спасаешь. Зачем ты меня сюда отправила? Хотя вряд ли можно винить Систему в том, что я решила уйти из многолюдного зала.
Вернуться без туфель — неизбежный позор, на который я не могу решиться, не зная последствий.
Ладно, сейчас важнее понять: мы уже в… близких отношениях или ещё нет? В сюжете Шелли была настолько малозначительной, что о ней не было никакой информации, кроме того, что она одна из любовниц кронпринца.
— Леди, вы покушались на мою жизнь каблуком? — он взвешивает мою туфлю в ладони.
Это обвинение, шутка или провокация?
Кронпринц приближается, его ухмылка становится шире:
— Леди, вы смеете игнорировать меня?
Ой, я же его даже не поприветствовала, но, похоже, он всё же не злится, а развлекается.
— Я сражена вашим вниманием, ваше высочество, — и, что удивительно, мои слова чистая правда.
Он проводит пальцем по заднику туфли, и вдруг резко присаживается передо мной на корточки, приподнимает подол юбки. Не задирает, а именно приподнимает на уровень щиколотки, что по местным меркам тоже крайне неприлично.
— Что у вас с ногами, леди?
— Натёрла.
Он заметил кровь на внутренней стороне задника?
Мы всё-таки уже близки? Но если верить роману, кронпринц никогда не заботился о любовницах. Тогда почему он сейчас…
Он отпускает подол, оправляет и поднимается, наши лица оказываются слишком близко. Меня обдаёт запахом крепкого алкоголя. Если верить роману, Риман не просыхает с пятнадцати. Но его глаза неожиданно чистые, ни единого воспалённого красного сосуда. И на носу ни намёка на характерные для любителей обильного возлияния прожилки. Разве разгульный образ жизни не должен был оставить на внешности неизбежный след?
Взгляд цепкий, без грамма похоти.
Может, Оливия ошиблась? Может быть, распутство только маска, за которой скрывается расчётливый и умный мужчина? Если я, допустим, прополощу рот коньяком, от меня тоже будет пахнуть, но это же не значит, что я пила.
— Налюбовались, леди?
— Вы не такой, как о вас говорят, ваше высочество.
— А вы… интересная.
Хм, наверное, ни одна настоящая леди не решится разуться в коридоре. И в глаза я ему смотрю прямо, без испуга.
— Следуйте за мной, леди.
Эм? Что-то мне это предложение категорически не нравится, но кронпринц отдал приказ. Какое я имею право отказываться?
Кронпринц больше не обращает на меня ни малейшего внимания и совершенно не заботится, иду я за ним или нет. Он наклоняется, подбирает вторую туфлю и беззаботно несёт мою обувь в руках. Он не поворачивает направо, как я ожидала, а выходит на лестницу, и мне приходится шлёпать за ним босиком.
Мы поднимаемся на второй этаж, проходим мимо гвардейцев, несущих караул с каменными лицами, на нас они никак не реагируют. Разве они не должны приветствовать кронпринца? Видимо, нет.
Кронпринц уводит меня довольно далеко от бального зала. Чем дальше мы идём, тем больше меня напрягает ситуация. Когда я поняла, что он не собирается набрасываться на меня прямо там, в холле, я успокоилась, но теперь теряю остатки едва обретённой уверенности. Куда он меня ведёт? Спросить я не решаюсь, а чувствовать себя козой на верёвочке очень неприятно.
— Хей, — негромок произносит он, резко остановившись.
На зов моментально выбегает горничная и низко склоняется:
— Ваше высочество.
— Замени это, — кронпринц небрежно бросает мои туфли, что приятно, на пол, а не в служанку.
Горничная опять кланяется, но кронпринц уже и не смотрит на неё, идёт дальше, можно подумать, что он забыл про горничную, однако на ходу, не оборачиваясь, добавляет:
— На мягкие.
Распахнув дверь, кронпринц первым входит. Я следую за ним. Довольно большое помещение, роскошное, обставленное как гостиная.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Мои личные покои. Чувствуйте себя свободно, леди.
Он всерьёз полагает, что после таких слов я смогу чувствовать себя спокойно? Но выбора нет. Я не только вхожу, но и закрываю за собой дверь.
— Присядьте там, леди, — кропринц указывает на ближайшее ко мне кресло.
Я подчиняюсь.
Он ненадолго скрывается в следующем помещении и возвращается с баночкой в руках, бросает мне:
— Справитесь, леди, или помочь? Это лечебная мазь.
Так и тянет съязвить, что выбираю помощь, но благоразумия хватает, чтоб промолчать. Я закидываю ногу на ногу, открываю крышку, зачерпываю жирный, пахнущий травами крем, и наношу на стопу.
Мазь оказывается неожиданно действенной, боль стихает почти мгновенно. Я наношу лекарство на вторую стопу. Всё это время кронпринц, не скрываясь, наблюдается за мной с дивана, на котором он вольготно вытянулся. Я закрываю баночку, отставляю на столик.
— Благодарю, ваше высочество.
Кронпринц неопределённо хмыкает, и в гостиной повисает молчание, причём, похоже, неловкость ощущаю только я одна, мне неуютно под его изучающим взглядом. Принц улыбается от уха до уха, щурится и до ужаса напоминает кота, решившего поиграть с мышкой. Я не обольщаюсь венценосной добротой. Тигр лениво лежит не означает, что в следующий миг тигр не махнёт лапой, а там такие когти и такая мощь, что пришибёт за один удар. Да и сюжет «Сбежать от чудовища» забыть не получается, ведь по одной из версий этот милый парень выбросит меня в окно.
Тишину нарушает горничная.
— Туфли для леди.
— Угу.
Горничная в очередной раз кланяется и входит. Я присматриваюсь. О хозяевах довольно точно можно судить по слугам. Конечно, в королевском дворце слуги идеально владеют собой, и полагаться на первое впечатление нельзя. Горничная выглядит собранной и спокойной.
— Леди, позволите вам помочь?
— Спасибо, но нет необходимости, я ещё немного отдохну.
Горничная принимает мой ответ, ставит пару обуви подле кресла и, получив разрешение кронпринца, уходит. Я провожаю её взглядом, а когда я снова поворачиваю голову, кронпринц стоит прямо перед моим креслом. Когда успел?!
Нарочито медлительно он наклоняется, опирается на подлокотники, нависает надо мной.
Если он меня проверяет, то всё в порядке. Если нашёл себе девочку на вечер…
— Леди, вы воспитанница лорда Зеера, не так ли?
Понятия не имею. Надеюсь, его высочество прав. Или в моих интересах, чтобы он ошибся?
— М-м-м…, — неопределённо мычу я.
Кронпринц ухмыляется, протягивает руку и тыльной стороной ладони проводит по линии выреза. Его кожа соприкасается с моей.
Единственное, что меня удерживает на месте — его взгляд, в нём по-прежнему нет ни грамма похоти.
— Леди, ваш опекун должно быть вас очень любит, раз решил, что скука жизни за мужем не для вас. Он желает вам блистать в свете и прожить ярко.
Про любит явный сарказм. Поставим кронпринцу плюсик за наличие ума и чувства юмора, а вот намёки его мне не нравятся. Я успела заметить, что на фоне нарядов большинства юных леди моё платье выглядит излишне крикливо. Получается, те осуждающие взгляды, которые я ловила на себе в зале, были небеспричинны.
Королям и принцам не отказывают.
Но почему бы не попробовать окольный путь?
— Мой опекун принял решение, с которым я не согласна.
— Возможно, я мог бы вам помочь, — кронпринц отстраняется и плюхается в соседнее кресло. — Что скажете, леди?
— Хм? Скажу, что каждая помощь имеет свою цену.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Кронпринц дважды хлопает в ладоши:
— Леди, я восхищён вашей прозорливостью. Я попрошу сущую мелочь. Навещайте меня почаще, и никто не посмеет вам докучать, ведь в глазах общества вы будете… моей леди. И никто не узнает, что в спальне мы с вами будем просто беседовать. Например, о тех, кто бывает в гостях в вашем доме, кому лорд Зеер наносит визиты, а с кем встречается секретно.
