меня до глубины души. Все эти годы я работала не покладая рук, освоила не только ведение деловых счетов, но и овцеводство, и торговлю, а какой-то там Баран заметил, что «дела идут не слишком».
– Насколько я знаю, – продолжала я, переходя в наступление, – для королевской компенсации необходимо подать заявление. В королевский департамент.
– Всё верно, – проворчал рыцарь, отходя к порогу. – Но я уже сделал это за вас. Зачем тянуть? Сколько времени вы бы ещё собирались в столицу, да и там сколько времени вам понадобилось, чтобы найти магистрат выплат и выстоять в очереди.
– Вы подделали моё заявление?!
Он быстро взглянул на меня, и я не ошиблась – в этом взгляде были и раздражение, и злость, и… по-моему, даже ненависть. Это меня обрадовало. Хоть как-то я смогла его уязвить.
– Ничего я не подделывал, – сказал Мюфла, и было видно, с каким трудом ему даётся спокойный разговор со мной. – Мне поверили на слово.
Я скрестила руки на груди, показывая, насколько ему верю.
– Не приписывайте мне своих грехов! – не выдержал он. – Мне жаль, что наша встреча не задалась, но вы сами виноваты. Какого чёрта вы меня обманули?! Какого чёрта вы там шлялись… с босячками?
Вскочив, я сжала кулаки, мечтая ударить его прямо в загорелую физиономию. Но рука, которую он помял мне в короткой схватке, отозвалась болью, и я пришла в себя. Этот человек не испугался моего вооружённого отряда – один против всех, играючи избавился от Малькольма, а со мной справится одним пальцем. Незачем его злить. Он приехал и уедет. Пострадало всего лишь моё самолюбие. Не в первый раз. Не смертельно.
– Выйдите из комнаты, – приказала я сквозь зубы. – Это неприлично, что вы ввалились в мою спальню. Мне надо побыть одной.
– Хорошо, – хмуро согласился он. – Буду ждать вас в зале. Судья, кстати, тоже там.
– Выйдите! – повторила я, указав для понятливости пальцем, куда следовало идти.
Рыцарь вышел и, кажется, едва сдержался, чтобы не грохнуть дверью изо всех сил.
Я опять села на постель, чувствуя пустоту и усталость.
Шкатулка, стоявшая на столе, не была заперта, и я, немного поколебавшись, приподняла крышку. Там, и правда, было золото. Новенькие золотые, уложенные на ребро плотными рядами. Я не смогла удержаться, сразу высыпала их на постель и быстро сосчитала. Ровно двести. Как и написал в письме папа. Не хотелось признавать, но сэр Баран поступил благородно. Не приворовал ни одной монетки.
Подумав так, я застыдилась. Да, наше знакомство с Мюфла прошло не слишком хорошо, но если папа относился к этому человеку по-дружески, мне не следует обвинять его в воровстве. Даже мысленно. А деньги сейчас очень кстати.
Убрав шкатулку с золотыми поглубже в сундук, я быстро умылась, припудрила лицо, повздыхала, рассматривая своё отражение в зеркале. Вид у меня был совсем неподходящий для уверенной в себе леди-наследницы, какой я пыталась показать себя всем, начиная от слуг и заканчивая жителями окрестных земель. Но отсиживаться в комнате и дальше было нельзя. Тем более, пока судья ждёт.
Пригладив волосы, я вышла из спальни и отправилась в каминный зал, где мы обычно принимали гостей.
Судья Диплок и сэр Мюфла сидели там – на концах длинного стола. Гости не разговаривали между собой и делали вид, что не замечают друг друга. Перед каждым стояли блюдце с солёным сырным печеньем, по серебряному бокалу и маленькому кувшинчику с вином.
При моём появлении мужчины встали, я кивнула рыцарю и подошла к судье.
– Вы плакали, – сразу же заметил он.
– Прочитала письмо отца и не смогла удержаться от слёз, – ответила я, потупившись. Мне всегда было не по себе, когда судья смотрел своим пронзительным взглядом. Впрочем, не по себе было не мне одной. Говорили, что судья Диплок умеет читать мысли. И рядом с ним в это верилось. – Простите, что заставила вас ждать.
– Ничего страшного, – сказал он. – Не беспокойтесь, леди Сегюр, я просто хотел сказать вам, что даю ещё одну отсрочку по штрафу. Ещё месяц…
Краем глаза я заметила, как сэр Мюфла вскинул голову, прислушиваясь.
– В этом нет необходимости, – перебила я судью. – Благодарю за помощь, но уже завтра я смогу заплатить всю сумму. Я получила королевскую компенсацию… – тут я замолчала, потому что не смогла выговорить «за смерть отца».
Но судья всё понял и без слов.
– Это хорошо, что король сдержал слово, – сказал он. – Значит, деньги привёз этот человек? – он неодобрительно взглянул на рыцаря. – Кто он?
– Папин знакомый, – я невольно дёрнула плечом. – Да, он привёз деньги и письмо, и уже уезжает.
– Я не был бы в этом так уверен, дорогая леди, – заявил вдруг сэр Мюфла и уселся обратно за стол, бросив в рот печенье и запив вином.
Мы с судьёй уставились на рыцаря с одинаковым изумлением.
– Что смотрите? – Мюфла сжевал ещё одно печенье. – Я остаюсь.
– Вы что себе позволяете?.. – возмущённо начала я, но сразу осеклась.
С чего это он решил остаться? А вдруг папа пообещал ему, что я соглашусь на замужество? И вот этот сэр Баран уже видит себя хозяином Сегюра!
Если он заикнётся о письме, то я точно его не покажу. Но вдруг есть второе письмо? Или даже завещание отца, о котором я не знаю? Если судье станет известно о последней воле папы…
Но судье рыцарь понравился ещё меньше, чем мне.
– Возможно, мне надо прислать гвардейцев, – сказал господин Диплок, буравя рыцаря взглядом. – Чтобы они научили вас, сэр, учтивости?
– Попробуйте, – ответил тот с презрительной насмешкой и съел ещё печенье.
– По какому праву… – угрожающе заговорил судья, и я поскорее вмешалась, чтобы правда не выплыла наружу.
– Подождите, – сказала я, резко сменив тон, и даже улыбнулась – мягко и застенчиво, как полагается благородной девице. – Я просто не так поняла доброго сэра. Конечно же, он останется. Он устал с дороги, ему надо отдохнуть. Да и мне хочется узнать всё о последних днях жизни моего дорогого отца. Благодарю за заботу, господин Джеральд, но не беспокойтесь. Я под надёжной охраной. Тут везде мои люди.
Сэр Мюфла громко хмыкнул, но я предпочла не уточнять, что его так позабавило, и пожелала судье доброго
