Старший механик Яловега действительно должен был находиться на мостике уже пять минут, но его все не было. Гости-навигаторы бравировали своим бесстрашием и выражали готовность, если потребуется, снова употребить в пищу что-нибудь неудобоваримое. Инна, напротив, начала проявлять легкое беспокойство. Девушка хлопала длинными ресницами, поглядывая на нервничающего капитана. Настроение Зотова обычно передавалось всем без исключения, но Инна, как самая восприимчивая, первой начала испытывать дискомфорт.
Когда Петр Викторович уже собрался взять работу старшего механика на себя, запыхавшийся Яловега наконец появился. Он дожевывал кусок пиццы весьма тошнотворного вида. Подавился, уронил его на пластиковое покрытие, подобрал, поспешно засунул в рот и пробормотал извиняясь:
– Обе… обедал.
Старпом Кияшов отвернулся и сжал кулаки, чтобы не сказать лишнего.
– Мне что, пожрать нельзя, в самом деле?! – выкрикнул Яловега, дожевав.
– Да я тебя! – не сдержался Кияшов, он собирался сграбастать механика за воротник, но капитан жестом остановил его.
– Готовитесь к долгому дрейфу, Кирилл? – осведомился он.
Старший механик проигнорировал язвительное замечание, занял свое место на мостике и бегло изучил информацию, поступающую с компьютера на шесть контрольных мониторов.
– Нет проблем! – пробурчал он. – Сейчас выйдем из подпространства, заглушим двигатель и быстро все наладим. Непосредственной угрозы для корабля нет.
– Но мы потеряем три дня! – рыкнул старпом.
– Полтора-два, – оптимистично отозвался Яловега. – А если не отреагируем, рискуем потерять несколько месяцев. Время – деньги! Ремонт влетит нам в копеечку. А своевременно отлаженный генератор – залог успешного путешествия. Уложимся даже за сутки. Если премию положите. Можно только мне – мои дармоеды и так ничего не делают, но подстегивать их – это же ад кромешный…
Кияшов фыркнул, но промолчал. Зотов заявление старшего механика комментировать тоже не стал, высказался кратко, как обычно:
– Посмотрим.
Инна снова взмахнула ресницами и остановила взгляд на Яловеге. Тот подмигнул девушке, и она поспешно отвернулась, пока капитан не заметил неподобающего поведения старшего механика.
– А вы в курсе, что мы сейчас находимся в самом сердце туманности Близницкого? – осведомился Байрам Камаль.
– Я не навигатор, – откликнулся Яловега. – Курс прокладывает старпом. Вот пусть он и отчитывается.
– В курсе мы, в курсе, – проворчал старпом Кияшов. – Ну и чего? Предлагаете идти дальше? Или выйти здесь?
Зотов удивленно приподнял бровь. Чтобы Кияшов решил с кем-то посоветоваться? Да еще не из членов команды? Похоже, они и впрямь серьезно влипли.
– Устав предписывает выходить из подпространства, – объявил Зайчиков. – В звезду мы не влетим – здесь нет звезд. А пыль и газ не разрушат корпус, только повредят его.
– Выходим, – принял решение капитан.
– Выходим, – эхом отозвался старпом Кияшов, – хотя, сдается мне, добром это не кончится.
«Семаргл» вынырнул из размытых теней подпространства в реальный космос. Казалось, что корабль фыркнул, словно тюлень, поднявший морду над полыньей. Пыль ощутимо скребла по корпусу. Механик и старпом скороговоркой выдавали команды, выравнивая скорость звездолета и окружающего его пылевого облака.
– Вы говорили, что здесь нет звезд, – подала голос Инна. – А это что? Кажется, будто мы прямо из нее вылетели.
Приникшие к мониторам мужчины не сразу оторвались от созерцания графиков и колонок цифр, чтобы посмотреть в иллюминатор. Капитан Зотов только шире раскрыл глаза. Посрамленный Зайчиков беззвучно открывал и закрывал рот. Один лишь Баирам Камаль сохранил внешнее спокойствие и улыбнулся девушке:
– Поздравляю вас, Инна. Вы стали первооткрывательницей новой звезды. Редкий случай в обжитом космосе.
– Сто двадцать парсек от Солнца – это уже не совсем обжитой космос, – машинально заметил Зотов. – Хотя открытие звезд видимого спектра в такой близости от нашей родной планетарной системы – случай действительно редкий. Ее излучение поглощается туманностью, и поэтому звезда невидима с Земли…
– И что мне за это будет? – спросила Инна, пару раз хлопнула ресницами и приняла такую эффектную позу, что мужчины задержали дыхание.
– Слава, слава в веках, – рассмеялся Байрам. – Материальное поощрение для открывших новые звезды не предусмотрено. Иначе все астрономы стали бы миллионерами. Звезд слишком много…
– Но теперь Инна может дать новой звезде имя, – подал голос Зайчиков.
– Действительно, – согласился Зотов. – Как вы ее назовете, дорогая?
– Какая уж «дорогая»… – не поняла капитана девушка и потупилась: – Может быть, лучше Лазурная?
Самые сообразительные сразу вспомнили, что фамилия Инны – Лазуренко, и в который раз подивились людскому тщеславию. Зотов, который особой сообразительностью не отличался, не понял, что Инна имела в виду, и заявил:
– Она, скорее, грязно-желтая, я бы сказал.
– Прямо-таки дерьмового цвета, – откликнулся Кияшов и поправился, поймав гневный взгляд капитана: – Я не имею в виду ничего… Кхм-кхм… Ну сами посмотрите, цвет похож на дерьмовый! Ну очень похож.
– Евграф Кондратьич, – набрался строгости Зотов, – я вас предупреждал неоднократно. Ваши реплики просто недопустимы. Здесь дамы.
– Дамы не дамы, – пробурчал старпом. – Цвет прямо-таки…
– Кияшов!
– Это из-за пыли, – пояснил Камаль. – Полагаю, что спектр Лазурной очень близок к спектру Солнца. Типичный желтый карлик.
– А по-моему, она большая! – подала голос Инна, обидевшаяся за свою звезду. – И цвет приятный. Персикового оттенка…
– Тогда какого черта лысого вы назвали ее Лазурной? Так бы и окрестили – Персиковой, – фыркнул старпом, далекий от понимания тонких движений девичьей души. – Впрочем, дело ваше… А звезда – не меньше Солнца. И вращается довольно быстро. Впрочем, радости от этого никакой. Пока разгонимся, весь корпус пылью побьем. Мы в гравитационном колодце. То-то я смотрю, пыль странно так… движется. Ну все, курс скорректировать не удается! Твою налево!
– Здесь дамы, екарный бабай! – выругался Зотов и даже покраснел от ярости. – То звезда ему не тою цвета, то всякие намеки себе позволяете, Евграф Кондратьевич! Да что с тобой такое, в самом деле? Доведешь ты меня сегодня!
– Твою направо! – отозвался старпом. – Если даме вскоре тоже не захочется выругаться, то я ее совсем не понимаю. Эта лазурно-дерьмовая звездочка еще даст нам копоти! Попомните мои слова!
Когда капитан вызвал Антона Делакорнова во внешнюю обсерваторию «Семаргла», помощник механика приготовился получить справедливый, но заслуженный нагоняй. Даже услышать решение о лишении премии и дисквалификации на время полета. Или что-нибудь еще похуже. Мало ли что взбредет капитану Зотову в голову. Кэп слыл самодуром и славился непредсказуемостью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
