Мы уже никогда не узнаем — как рано начал Сталин, например, читать? И какую азбуку он освоил первой — грузинскую или русскую? И на каком языке он прочел свою первую книгу? И что это была за книга?
Но можно не сомневаться в том, что развитие Сталина — интеллектуальное и духовное — началось рано, И, скорее всего, он научился читать не в результате поступления в Горийское духовное училище, а, напротив, его умение читать и несомненные способности стали одной из причин того, что его в это училище приняли.
Так же мы не знаем достоверно — насколько глубоко и благотворно было влияние на натуру Сталина семейной атмосферы. Сплетен на этот счет в разное время было запущено в свет немало, но с высокой степенью достоверности можно говорить, пожалуй, лишь о том, что тяжелой атмосферы в доме не было.
Не было уже потому, что мать Сталина — Екатерина Георгиевна Геладзе — была женщиной явно не скандальной и сдержанной. И, надо полагать, умела приглушить те или иные эмоциональные всплески, которые были свойственны отцу Сталина — натуре, эмоционально достаточно подвижной.
Сталин, напротив, рано обрел умение быть сдержанным (но — отнюдь не угрюмым). Однако сдержанность Сталина оказалась, как я догадываюсь, не только результатом влияния характера матери, но и результатом того, что полноценно глубокой близости с родителями у Сталина не получалось. Ведь отношения детей с родителями оказываются богатыми тогда, когда они окрашены как эмоциональной, духовной, так и интеллектуальной близостью. А вряд ли даже мать, не говоря уже об отце Сталина, была интеллектуально близка мыслям и чувствованиям своего Coco.
Но заботиться о нем они, вне сомнений, заботились, иначе вряд ли бы Сталин так рано вступил на путь восхождения к высотам знаний и размышлений и вряд ли бы его первое становление протекало в Гори так успешно.
А оно протекало успешно.
При этом Сталину и родиться повезло не только в нужное время — когда на социальном небосводе мира начинали собираться первые предвестники социальных бурь XX века, но и в нужном месте — в старинном многонациональном Гори, городе с древней и богатой историей, но — относительно небольшом.
Думаю, если бы Сталин родился в Тифлисе или, наоборот, в глухом кавказском захолустье, его становление не было бы таким быстрым и прочным.
В Тифлисе его способности могли бы затеряться в суете большого — по тогдашним меркам — города, на них могли бы просто не обратить должного внимания. Конечно, Сталин все равно так или иначе пробился бы к образованию и развитию, но, весьма вероятно, с большим бы трудом.
А в глуши…
Ну, в глуши — как в глуши! Там любые способности не столько развиваются, сколько глохнут, не имея даже минимальных условий для развития.
В Гори же Сталин был замечен сразу — для Горийского духовного училища будущий гений даже в отрочестве был фигурой несоразмерного калибра.
ГОВОРЯ «будущий», я хочу сказать, что в отрочестве Сталин гением, конечно же, не был, Ведь он имел задатки не музыкального гения — как юный Моцарт, не поэтического — как Пушкин, не живописного — как Айвазовский или математического — как Гаусс.
Чисто творческий, художественный гений чаще всего проявляется рано, особенно у музыкантов, художников. Как правило, рано заявляют о себе и будущие гениальные ученые…
А как надо понимать и принимать гений Сталина?
Сталин имел задатки гениального социального аналитика и реформатора и даже больше — социального демиурга[1] и в полной мере эти задатки со временем развил.
Но именно что — со временем!
Гений социального анализа, а тем более — гений социальных преобразований, формируется и зреет постепенно. И хотя уже в молодости он обязательно проявляет себя выдающимся образом — как это было и со Сталиным уже в начале его революционной деятельности, социальный гений выявляется не сразу. Возможно, он не сразу открывается даже самому носителю этого гения.
Мальчику Моцарту достаточно было сесть за инструмент, чтобы все осознали его гениальность (или хотя бы гениальные задатки).
А как и чем мог заявить о своей гениальности мальчик Coco Джугашвили?
Нет, лишь с годами, по мере завоевания авторитета, появления сторонников и последователей, по мере оттачивания своих идей и т. д., социальный гений получает полное развитие, а затем — и признание. То есть становится тем, кто входит в мировую историю как одна из ее великих фигур.
Юному Сталину было до этого очень далеко, и вряд ли он догадывался в Гори о своей великой будущности.
К тому же у Сталина были не очень-то благоприятные «стартовые» условия…
Тот же Наполеон Бонапарт, пусть он и не родился в семье аристократической и богатой, перед проблемой куска хлеба в детстве не стоял и возможности для образования и развития у себя дома, в семье, имел.
Еще благоприятнее были условия для развития у юного Ленина: вполне обеспеченная и дружная семья, интеллектуальные родители с выдающимися педагогическими и нравственными качествами, богатая библиотека, развитые братья и сестры…
Бедность молодого Бонапарта — и во время учебы, и в полку — была относительной. Она не лишала будущего императора возможности приобретать и читать книги, участвовать в интеллектуальной жизни общества и т. д.
Скромные условия жизни молодого Ленина также не ставили его перед необходимостью элементарно выживать, Было скромное, однако все же состояние матери Ленина… было скромное, однако все же не такое уж и незначительное наследство…
Все это позволяло будущему вождю пролетариата и русских народных масс сосредотачиваться на главном — на обдумывании стратегии и тактики борьбы, на политической публицистике… Сосредотачиваться на деле и на себе в этом деле.
Молодой же Сталин был подобного почти лишен, Первые годы жизни Сталина его семья не бедствовала, но ее материальное положение не только не позволяло ничего лишнего, но не всегда давало даже необходимое — особенно если иметь в виду задачу развития личности.
И можно лишь удивляться тому, как быстро Сталин интеллектуально и духовно взрослел, В Тифлисе, в духовной семинарии, он очень быстро адаптировался и в считаные год-два стал, в политическом отношении, весьма зрелой личностью.
И даже на удивление зрелой личностью, если иметь в виду как скромные по возможностям «стартовые» условия, так и юный возраст.
Хотя…
Хотя чему тут удивляться?! Он ведь был пусть еще лишь формирующимся, но — будущим Сталиным!
«Краткая биография», изданная при жизни Сталина (а значит, им просмотренная и одобренная), сообщает о создании в семинарии под руководством Сталина марксистских кружков, о его агитационнопропагандистской работе в железнодорожных мастерских Тифлиса и т. д. И все это, вне сомнений, соответствует истине — молодой (да что там молодой — юный, семнадцатилетний!) Сталин проявил все возрастающую социальную активность почти сразу по приезде в Тифлис.
Но в той же «Краткой биографии» скромно не подчеркивается, что Сталин, тогда далеко не самый образованный и социально адаптированный молодой человек в Тифлисе с революционными устремлениями, быстро выдвинулся в лидирующую группу тифлисских социал-демократов. А ведь в Тифлисе — центре Кавказского края — хватало фрондирующих природных тифлисцев, которые сами были не прочь «выйти» в лидеры.
Но Сталин, попав в благоприятную среду, почти сразу начал мощно набирать силу как политик. Причем как политик, однозначно связывающий себя не с интересами политической — пусть даже вне легальных рамок — карьеры, а с коренными интересами народных масс.
Сталин ведь и сам был плоть от плоти простого народа. И в революцию он шел не как «юноша бледный со взором горящим», а сразу как человек практических задач и дел.
Я БЫ сказал так.
Дома, в Гори, он впитывал в себя начальные знания, обогащал себя первыми раздумьями и эмоциями и учился быть собранным и сосредоточенным, Его разум и душа принимали в себя все более насыщенный «раствор» мыслей и чувств…
В Тифлисе этот «раствор» стал еще насыщенней и быстро превратился в пересыщенный.
Когда это произошло, кристаллизация Сталина как революционера наступила почти мгновенно. Он не увлекся дилетантски — на время юности — марксизмом и романтикой «борьбы», а очень рано сознательно выбрал свой путь в жизни — путь профессионального революционера.
В этом, как и во многом другом, Сталин оказался схож с Лениным.
Позднее Сталин говорил, что его становление как борца с режимом началось вначале с возмущения теми жесткими ограничениями, которые накладывало семинарское начальство на жизнь учащихся, в частности — на круг их чтения, Однако не думаю, что у Сталина в любом случае могли хотя бы на мгновение возникнуть мысли о возможности для себя церковной карьеры.
