А у него ни лопаты, ни кирки, ни самого главного орудия, которым он владел в совершенстве, – магии. Сила по-прежнему оставалась лишь частично упорядоченной, и то не так, как прежде, и Публий даже простейшего светоча зажечь не мог. Хорошо, что некромастер Рико снабдил его факелом и огнивом, а еще небольшим запасом сухарей и фляжкой, в которой плескалась пахнущая снегом вода.
Можно было, конечно, использовать для волшбы собственную кровь. Но после этого Публий вряд ли смог бы подняться и идти дальше…
Нужно было возвращаться и искать иной путь, возможно – через руины Элмириуса, которые лежали за перевалом в изрядном отдалении. Но ведь Шаарта за это время точно погибнет: даже ее новое, полумагическое тело не продержится столько без воды и пищи.
Или все ж таки отправиться в тот самый военный лагерь, куда держал путь Рико? Если это и впрямь Корвус, то там наверняка есть маги, они узнают первого Ворона, они смогут помочь – раз империя явилась сюда, значит у орденских чародеев заклятия по-прежнему работают… Конечно, придется доказывать необходимость взлома каменной толщи, но почти бездонные запасы магической силы кого угодно убедят, здесь Маррон не сомневался.
Он только жалел, что потратил столько времени зря. Но он был уверен, что отыщет проход вниз, особенно после того, как неведомая сила с легкостью взломала каменную крышку каверны…
Маг полез обратно, обдирая о каменные выступы колени и пальцы. Он до такой степени устал, что даже холода почти не чувствовал; долг тащил его вперед, долг и истекающее время. Он вывалился из расселины на воздух, под хмурое утреннее небо – хвала всем богам, тучи скрыли творящееся в небесах непотребство, только бледные розоватые сполохи прокатывались по ним, словно кто-то снаружи водил свечой над гигантским шаром Араллора. Даже предположить трудно, что там происходит, а ведь с этим еще только предстоит разбираться…
Публий глотнул воды и вскарабкался на невысокий скальный гребень – таких гребней по дороге к лагерю нужно преодолеть с десяток, не меньше, и как только Рико добрался туда на своем конструкте?.. Но, едва выпрямившись и взглянув вперед, маг кубарем скатился обратно.
И было отчего. Навстречу ему, ясно различимое в сером пасмурном свете, бежало воинство.
Публию хватило одного взгляда, чтобы оценить, понять и принять невероятное. Впрочем, после Элмириуса, после подземного пламени и некромастера Рико с его немертвыми конструктами могло ли что-нибудь удивлять?..
То были не люди, не орки и не снежные тролли. Не гномы и не кобольды. То были странные, уродливые и пугающие создания наподобие того, которое они с Сальвией препарировали в Дриг Зиггуре. Креатуры Северной Ведьмы, ее конструкты, ее армия. Они бежали не быстро, но ходко, ватагой, иные катились, иные подпрыгивали, и у всех в руках и лапах поблескивало самое разнообразное оружие. Пока – сложенное, опущенное, прижатое к телу, чтоб не мешало в походе, но цель этого похода сразу стала ясна: конструкты шли убивать. Они просто больше ничего не умели.
И даже понятно, куда они направлялись: кроме имперского воинского лагеря (по крайней мере, Публий уже уверил себя, что это именно он) в этих пустынных местах никого больше и не было.
Маг метнулся обратно к расселине, уповая лишь на то, что конструкты не ищейки и навряд ли его почуют. Он забился в щель и едва успел залечь за камнями, как первые конструкты перевалили через гребень.
Публий услышал слитный топот множества ног, множество слишком легких и слишком частых для человека шагов. Спустя несколько ударов сердца через щель между камнями он увидел мелькающие тени: конструкты горохом сыпались с каменного козырька над расселиной и бежали дальше. Однако он зря надеялся, что ищеек среди них нет: одна из тварей что-то учуяла и некоторое время крутилась у подземной щели, пока кто-то не погнал ее вперед грубым окриком.
И тут Публий едва не хлопнул себя по лбу. Ну конечно, как он не сообразил! Северные конструкты, если верить префекту Дриг Зиггура, были достаточно автономны, однако группы их нуждались в присмотре какого-нибудь мага. Оттого-то пограничная стража тогда так усердно изучала следы, оставленные неизвестными возле Башни Полуночи…
И тут у первого Ворона мелькнула совсем уж безумная мысль. А что, если попытаться перехватить этот отряд? Конструкты сильны и неутомимы, самое уязвимое место – это управляющий маг; в бою он наверняка хорошо скрывается, но сейчас, на марше, нападения не ждет. Публий Маррон не теряет совершенно ничего (кроме жизни – в случае неудачи), зато в случае удачи сумеет и к Шаарте пробиться, и получить в свое распоряжение значительную силу.
Из оружия, правда, остался лишь походный нож, но и он сгодится при умелом подходе!
Маг тихо выскользнул наружу; конструкты и их вожатый отошли уже на четверть лиги, однако если он поторопится, то легко их нагонит. Да, вон они бегут: сотни три тварей, не меньше, а позади отряда в окружении наиболее медлительных конструктов шагает человек.
Твари бежали все ж таки не по прямой: маг, водительствующий ими, вероятно, не хотел рисковать и портить имущество; конструкты, как и живые создания, наверняка могли переломать конечности на каменных осыпях и ледяных склонах. А может быть, маг берег собственные ноги. Так или иначе, ватага двигалась наиболее ровным, хотя и извилистым путем. Что ж, а Публий вполне может пройти напрямик, через все гребни и трещины и подкараулить мага… да вот хотя бы вон у той скалы. Но придется поспешить…
Он жадно глотнул из фляжки и припустил, скача по камням, словно горный баран, пригибаясь, перелезая через зияющие щели, из которых вырывались языки призрачного пламени. Сердце бешено колотилось, в горле пересохло, но он не мог замедлить бега, не мог позволить передышки.
Задыхаясь, сам не веря, что добежал, он залег на выбранной скале. Точнее, на низком скальном навесе над нешироким ровным проходом. Похоже, когда-то это была торная тропа, после катаклизма частично заваленная щебнем и перегороженная крупными каменными обломками.
Конструкты приближались. Еще немного – и они вынырнут из-за очередного гребня и потекут по тропе неровным темным потоком.
Вынырнули. Публий Каэссениус рисковал, выглядывая из-за навеса, однако не мог отвести глаз от невероятного зрелища, одновременно отвратительного и достойного восхищения.
Боевые конструкты мало походили друг на друга – похоже, их создавали как произведения искусства, каждого по-своему, из разных частей, разного оружия. Тела их были или округлые, как бурдюки, или вытянутые, как у змей, или – почти неповрежденные торсы, на вид вроде бы человеческие. Иные – с головами людей или животных, пялящимися бессмысленными мертвыми глазами, иные
