Большинство из приглашенных на рождественский ужин были Джеку хорошо знакомы, а вот миссис Леруа он впервые видел так близко. Высокая костлявая дама, увешанная бриллиантами, окинула Джека Брауна с головы до ног высокомерным и даже несколько брезгливым взглядом, но он не стал сильно переживать по этому поводу. Во-первых, добрые люди уже рассказали ему о характере мамаши Леруа, во-вторых, с точно таким же выражением она смотрела и на всех остальных в этом зале.
Внешне миссис Леруа напоминала нечто засушенное, но и при жизни не отличавшееся особой красотой. Глядя на них с Гаем, Джек представил, какова же должна быть их дочурка, и едва не расхохотался. В кого бы ни пошло чадушко, красотой оно будет отличаться вряд ли…
Джек обернулся, потому что ему показалось, что за спиной у него кто-то прозвонил в серебряный колокольчик. Прямо перед ним стояла юная девушка в белом платье. Тоненькая нитка жемчуга на стройной шейке, жемчужные капельки в ушах — вот и все украшения. Огромные голубые глаза, черные ресницы, золотые локоны…
Так он впервые увидел Иветту Леруа.
Нет-нет, опять вы неправильно подумали! Никакой любви с первого взгляда не было. И со второго тоже. Если задуматься — а лучше этого не делать, — то любви, пожалуй, не было вовсе…
Иви была не красива, не прекрасна, не очаровательна, а именно прелестна. Даже если вы не верите в фей и эльфов — в глубине души вы знаете, что они должны были бы выглядеть именно так.
Иви не была умна — но не была и дурочкой-блондинкой. У нее вообще не было никаких особенных качеств. И именно поэтому от нее невозможно было оторвать глаз.
Любая красота однажды начинает тяготить. Ум — раздражать. Юная прелесть и наивность оборачиваются восторженностью и глупостью…
Иветта Леруа была хороша своей абсолютной естественностью. Она была очаровательна и свежа, потому что ей было шестнадцать с половиной лет. Она была красива — потому что золотые локоны и голубые глаза в сочетании со свежей кожей и белоснежными зубками всегда красивы. Она не умела поддерживать беседу — но зато умела слушать говорившего ПО-НАСТОЯЩЕМУ, искренне удивляясь, радуясь, гордясь, ужасаясь, переживая…
Иви была начисто лишена зависти, надменности, снобизма, наглости. Она ДЕЙСТВИТЕЛЬНО верила в то, что все люди хорошие. А что до прелести и наивности… так ведь Иви просто не успела повзрослеть.
Она умерла в двадцать три с половиной года. Словно растаяла в лучах слишком жаркого для нее солнца.
Словом, никакой волшебной сказки на той вечеринке не случилось. Джек был представлен Иветте, они потанцевали вместе, потом сидели рядом за столом, потом он отправился к себе домой — вот, собственно, и все. Они с Иви еще несколько раз виделись, отношения между ними установились вполне дружеские, скорее даже братские…
Гай Леруа оценил такт молодого человека. Весной он попросил Джека сопровождать Иви в поездке в Висконсин, «чтобы девочка не растерялась одна в большом городе», и Джек с Иви всю дорогу проболтали и прохохотали, как дети.
Потом Джек проследил, чтобы Иви не потеряла свой багаж, устраиваясь на постой в студенческом кампусе, тепло распрощался с девочкой, чмокнул ее в щеку на прощание и, заметив, что в голубых глазах подозрительно переливается влага, щелкнул ее по носу.
— Выше голову, сестренка! Страшно только в первый раз. Я ночую в мотеле «Роуд муви», вот телефон. Если будут обижать, звони, я пригоню кавалерию.
— Джек… а ты уедешь… завтра?
— Ну да. Мне же на работу надо. Да не реви, Иви! Серьезно тебе говорю, завтра ты вообще забудешь и про меня, и про Кроуфорд, и про папу с мамой. Начнется совсем другая жизнь. А сегодня тебе кажется, что все вокруг плохо, одни враги и все такое. Не дрейфь, красавица. Все, я пошел. Заскучаешь — звони.
Все вышло куда хуже…
Джек немного послонялся по городу, потом пошел дождь, и молодой человек вернулся в мотель, принял душ, обмотался полотенцем, взял из холодильника пару бутылок пива и завалился на широкую постель, чтобы посмотреть какой-нибудь боевичок.
Он уже почти задремал, когда в дверь заколотили так отчаянно, что Джек едва не свалился с кровати. Теряя на ходу полотенце, он торопливо поскакал к двери, бормоча под нос отнюдь не самые пристойные слова…
На пороге стояла мокрая и несчастная Иветта. Платье было порвано, на скуле красовался роскошный синяк, сумку она прижимала к груди, а из голубых глаз текли слезы.
Некоторое время Джек просто метался по комнате, потом завернул Иви в одеяло, потом налил ей виски и заставил выпить, а уж после этого она рассказала о том, что с ней произошло.
Все, в принципе, банально и незатейливо. Абитуриентов расселяли по свободным местам, Иветта попала в комнату к третьекурснице. Не успела Иветта разобрать вещи, новая подружка сообщила, что на сегодня намечается вечеринка и если Иви не против, то она тоже приглашена.
Вечеринка оказалась обычной студенческой тусовкой — с марихуаной, алкоголем и быстрым сексом, которым участники занялись примерно на пятнадцатой минуте, не слишком стесняясь друг друга. Иви решила удрать, но оказалось, что на нее уже положили глаз сразу двое парней. Что интересно, соперниками они друг друга не ощущали и договорились полюбовно — если блондиночка не против, то любовь на троих…
Джек слушал рассказ бедной девочки и сжимал громадные кулаки так, что кожа синела на костяшках. Иви, кажется, даже не до конца поняла, что чудом избежала самого настоящего изнасилования. Ей просто было противно и страшно, телефон она где-то потеряла, а название мотеля Джека запомнила — вот и приехала через весь город, ночью.
Вот, собственно, и все.
Кровать в номере была одна. Иви была испуганна и взбудораженна, Джек взбешен, оба они немного выпили, оба были молоды… И лучшего способа утешения на земле еще все равно не придумали.
Утром в ванной ему очень хотелось повеситься — от стыда. Но Иви пришла, сонная, румяная и счастливая, взяла доверчиво за руку, потерлась теплой щекой о плечо своего утешителя и сказала:
— Спасибо, Джек. Ты настоящий друг.
Он и тогда знал, и сейчас был уверен: в любых других устах это прозвучало бы верхом идиотизма, но в устах Иви…
Они вернулись в Кроуфорд, и Иви твердо заявила родителям, что поступать в этом году не будет, а на следующий год подыщет что-то поближе к дому, потому как жить в кампусе не станет ни за какие коврижки. Жизнь вошла в обычную колею — практически на целых пять недель, но по истечении этого срока Иви назначила Джеку свидание в городском парке, где и сообщила, что беременна.
Через месяц они поженились, а в положенный срок Иви родила малышку Эми. Джек работал как проклятый, чтобы обеспечить своих юных женщин всем необходимым, ибо в особняк переезжать отказался с самого начала и в резкой форме. Гай переживал, все пытался поговорить, теща люто ненавидела Джека, оттаивая душой лишь при виде малышки Эми, Иви выглядела абсолютно счастливой и безмятежной…
