— А если король умрет во время правления? — спросил Зерлик. — Если ты умрешь, что они станут делать?
— На эти случаи у них особые правила. Но ко мне они неприменимы: я еще не умер и пока не собираюсь. Короче, я знал, что, если побег удастся, мне предстоит всю жизнь прожить бродягой, и постарался получше подготовиться. Умение разыгрывать из себя не то, что ты есть, драться, мошенничать, плутовать в карты, воровать дается не так-то просто. В учителя я пригласил самых отъявленных воров и бродяг со всего королевства. Многое из их уроков мне очень пригодилось.
— Тебе нравится бродячая жизнь? — спросил Зерлик.
— Нет. Моя мечта — сделаться честным ремесленником или мастеровым. Можно землемером. Зарабатывать трудом, жить достойно, пусть и скромно, никому не мешать, растить детей и честно выполнять все свои обязанности — вот это по мне. Меня вполне устроило бы мирное существование бюргера, но оно ускользает от меня, словно конец радуги.
— Раз ты знал, что ксиларцы хотят поймать тебя, почему нанялся работать здесь, в Ире, так близко от Ксилара? Лучше бы перебрался куда-нибудь подальше, в Цолон или Тарксию.
— У ксиларцев осталось кое-что ценное для меня. А именно — моя жена. Вот и держусь поближе к границе, поджидаю случая ее вызволить.
— Верно, та самая Эстрильдис, о которой говорится в письме Карадура?
Джориан сурово поглядел на Зерлика.
— Клянусь железным хером Имбала, ты, сударь мой, не слишком-то щепетилен насчет чужих писем!
— Но, Джориан, доктор Карадур сам просил меня выучить письмо наизусть на случай, если оно потеряется или разорвется.
— А! Тогда другое дело. Да, это моя жена.
— Вот как? Ну да, я слышал, в Новарии на редкость романтическое отношение к женщине. Когда имеешь несколько жен, как я, например, — не станешь какую-нибудь одну женщину воспринимать слишком серьезно.
— У меня тоже было несколько жен, когда я был королем. В Ксиларе только королю разрешено многоженство, а подданным — нет. Надо думать, на юге сказывается влияние Мальваны или Пенембии. У меня их было пять, но эта последняя, я сам ее выбирал.
— Вот как? — Зерлик зевнул, прикрыв рот ладонью. — Мне трудно это понять: столько хлопот и риска из-за женщины, какой бы она ни была... Да они по существу все одинаковы.
— Мне так не кажется.
Зерлик пожал плечами.
— Зачем она тебе? Воздержание тебе, кажется не грозит: в Новарии, я слышал, нет таких суровых законов, карающих блуд и нарушение супружеской верности, как, скажем, в Мальване. Может быть, эта женщина богата и ты хочешь владеть ее имуществом?
— Вовсе нет, она дочь фермера из Кортолии.
— Так что же, она необычайно красива?
— Пожалуй, тоже нет. Правда, она миленькая крошка с золотистыми волосами, как у швенки. Но довольно коренастая, и лодыжки толстоваты — знаток женской красоты непременно бы придрался. Речь не о том, Зерлик, — я бы назвал это любовью.
— Да, и в наших краях это случается. Но у нас любовь считают несчастьем, чем-то вроде безумия. Из-за нее мужчины связываются с неподходящими женщинами и наживают себе только горе да неприятности. Чаще всего жен нам выбирают родители, прибегая к помощи свах, гороскопам и советам астрологов. По-моему, очень благоразумно.
— Моя любовь, милок, не совсем то, как у вас ее понимают. Мне просто нравится Эстрильдис, и ни с кем не бывает так хорошо, как с ней. Хочу, чтобы мы снова были вместе, покуда смерть не разлучит нас, вот и все.
— Что ж, желаю удачи. Но разве одна женщина не надоедает?
— Кому как. Твое хваленое многоженство мне тоже не пришлось по вкусу.
— Почему?
— А вот послушай, какие есть об этом стишки.
Иметь много жен я б врагу не желал:Всей сворой они затевают скандал —Брань, вопли, угрозы, сверкает кинжал.Уж тут не надейся на мирный финал.Гляди, как бы сам ты под нож не попал!Жен больше одной ни к чему заводить,А то они примутся хором нудить,Одна за другой тараторить, зудить,Выпрашивать тряпки и следом ходить,Пока не сумеешь им всем угодить.Судьба многоженца горька и трудна:Все ночи бедняга проводит без сна,В гареме закон: что ни ночь — то жена,И если без ласки уйдет хоть одна,В семье настоящая будет война!
— Кто это сочинил?
— Один скромный стихотворец по имени Джориан, сын Эвора. Это так, к слову, а по правде, мне вполне хватает одной женщины. Заполучить бы только ее назад, а там глядишь, и будет у меня все, что нужно: одна жена, один дом, одно ремесло. — Джориан зевнул. — Пора спать. Нам подниматься на заре.
— Но тогда спать осталось меньше четырех часов!
— Да, а до Чемниса целый долгий день пути.
— Как? Ты хочешь добраться туда за один день?
— Конечно. Не забывай: те четверо улизнули, скоро ксиларцы снова нападут на мой след.
— Ты загонишь моих бедных лошадей!
— Едва ли, А если б и так, разве знатный господин вроде тебя не может позволить себе купить пару новых?
За Эвродиумом дорога сворачивала на север и выходила на главную дорогу из Ира в Чемнис, самый крупный порт в республике, лежащий в устье реки Кьямос. Когда колесница Зерлика загромыхала по прибрежной дороге, спеша туда, где у самой воды высился город Чемнис, — вдалеке показались расплывчатые очертания мачт и рей, тянущиеся вдоль берега. Многие корабли были раньше чем нужно поставлены на зиму: частые нападения альгартийских пиратов препятствовали морскому судоходству.
На другой день после прибытия в Чемнис Джориан и его спутники отправились ранним утром на берег. Зерлик прихрамывал — не успел оправиться от бешеной гонки в колеснице по тряской дороге. Джориан ворчал:
— Когда я был королем, мы держали морских грабителей в узде. Я выстроил небольшой флот и сам им командовал. На юге — мы, на севере — цолонская флотилия, ни один пират не смел поднять флаг у западных берегов Новарии. Но как я сбежал, все пошло прахом — мои корабли жрут черви, а в Цолоне сменился Первый Адмирал, у теперешнего форма очень красивая, зато в море его не увидишь.
Лицо Зерлика делалось все мрачнее. Наконец он сказал:
— Господин Джориан, боюсь, что его величество, посылая меня с этим поручением, не рассчитывал на то, что мне перережут горло пираты.
— Боишься?
— Милостивый государь, я человек знатного рода и не привык сносить оскорбления!
— Не кипятись, дружок. Я ведь только спросил.
— Я не побоялся выпачкать кровью свой ятаган, защищая тебя от похитителей. Но пускаться вдвоем по морю в какой-нибудь утлой посудине мне кажется чистым безумием. Если нам на пути попадутся эти паршивые разбойники, мы и пикнуть не сможем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
