Читаем без скачивания Мой учитель - Свами Вивекананда

Каждый миг, в который я думаю о чем-либо ином,- это потеря для меня, даже если речь идет о чудесах земной науки; все то тщетно, что уводит меня от этой идеи, от размышлений о ней. Ведь жизнь - это лишь миг, обладаете ли вы знанием ангела или невежеством животного. Жизнь - это лишь миг, нищий ли вы в лохмотьях или самый богатый человек на свете. Жизнь - это лишь миг, живете ли вы бездомным на большой улице в одном из больших городов Запада или вы коронованный император и правите миллионами других людей. Жизнь - это лишь миг, обладаете ли вы прекрасным здоровьем или больны. Жизнь - это лишь миг, будь вы по природе утонченным поэтом или отъявленным злодеем. Есть лишь одно решение проблемы жизни, говорит индус, и решение это - в том, что называется Богом и религией. Если это верно, жизнь становится объяснимой, жизнь становится выносимой, жизнь становится наслаждением. В противном случае жизнь - всего лишь бесполезное бремя. Такова наша мысль, но никакими рассуждениями ее не доказать; рассуждениями можно лишь представить ее как возможную, не более того. В любой области знания наибольшее, на что способно рациональное рассуждение,- это представить некий факт как возможный, вероятный, не более того. Самые доказуемые факты физической науки - это всего лишь вероятности, но еще не факты в полном смысле слова. Факты - это то, что дано в ощущениях, в наших чувствах. Факты должны быть прочувствованы, и мы должны прочувствовать религию, чтобы доказать ее самим себе ..Мы .должны ощутить Бога нашими чувствами, чтобы убедиться в том, что Бог есть. Мы должны прочувствовать факты религии, чтобы знать, что это действительно факты. Ничто другое, никакие рациональные рассуждения, но единственно наши собственные чувства могут сделать это реальным для нас, могут сделать мою веру твердой, как скала. Такова моя мысль, и такова мысль Индии.

И эта мысль настолько завладела юношей, что вся его жизнь сосредоточилась на ней. День за днем он повторял в слезах: "Мать, правда ли, что Ты существуешь, или все это - поэзия? Мать, исполненная блаженства,- что это: выдумка поэтов и обманутых людей или подлинная Реальность?" Мы видели, что книжного образования, образования в нашем смысле слова, у него не было совсем, поэтому тем естественней, тем здоровее было его сознание, тем чище его мысли, не замутненные мыслями других людей. Он не посещал университет и поэтому думал самостоятельно. Из-за того, что мы провели половину жизни в университете, наши головы полны мешаниной из чужих мыслей. Верно сказал профессор Макс Мюллер в той статье, которую я уже цитировал: это был чистый, первородный, самобытный человек; и секрет его самобытности в том, что он никогда не был в стенах университета. Так или иначе, эта мысль - можно ли узреть Бога -завладела его сознанием и набирала силу день ото дня, пока он стал не в состоянии думать о чем-либо ином. Он уже не мог вести богослужение как следует, не мог уже выполнять обряды, соблюдая все должные мелочи. Часто он забывал поставить еду перед изображением Матери; иногда забывал помахать перед ним светильником, иногда же махал этим светильником час за часом и забывал обо всем прочем.

И все та же мысль была в его сознании каждый день:"Правда ли, что Ты существуешь, о Мать? Почему Ты не отвечаешь? Не мертва ли Ты?" Возможно, некоторые из нас, здесь присутствующих, вспомнят, что и в нашей жизни бывают моменты, когда, устав от унылой и мертвой логики, устав корпеть над книгами (которые в конце концов ничему нас не учат и становятся не чем иным, как своего рода интеллектуальным опиумом: без регулярного потребления его мы умираем), устав от всего этого, мы взываем из глубины души: "Неужели нет никого во всей вселенной, кто может показать мне свет? Если Ты есть, покажи мне свет. Почему Ты не отвечаешь? Почему Ты столь недостижим, почему посылаешь столь многих Посланцев, но не приходишь ко мне сам? В этом мире расколов и распрей за кем мне следовать, кому верить? Если Ты - Бог каждого мужчины и каждой женщины, почему же Ты не приходишь, не говоришь с Твоим ребенком, чтобы удостовериться, что он готов ко встрече с Тобой?" Наверное, ко всем нам приходят такие мысли в минуты великого уныния; но соблазны, окружающие нас, столь велики, что в следующий момент мы уже забываем об этих мыслях. На какой-то миг показалось, что врата небес вот-вот раскроются; на какой-то миг показалось, что мы вот-вот погрузимся в свет лучезарный; но животный человек вновь стряхивает с себя эти ангельские видения. И мы опять опускаемся в нашу животную жизнь: едим, пьем и умираем, умираем, пьем и едим снова и снова. Но есть исключительные души, которые не так просто сворачивают с пути, которые, раз избрав этот путь, не возвращаются назад, каковы бы ни были прельщения и соблазны, которые хотят узреть Истину, зная, что жизнь. конечна. Они говорят, пусть жизнь пройдет в благородной борьбе, а какая борьба более благородна, чем борьба с низменным человеком-животным, чем разрешение проблемы жизни и смерти, добра и зла?

В конце концов ему стало невозможно больше служить в храме. Он покинул храм, удалился в небольшую рощу неподалеку и стал жить там. Об этом периоде своей жизни он много раз рассказывал мне, вспоминая, что тогда он не замечал ни восходов, ни закатов солнца, ни того, как сам он живет. Он совсем забыл о себе, забыл о пище. В течение всего этого времени за ним с любовью присматривал один из родственников, вкладывавший ему в рот пищу, а он механически проглатывал ее.

Так он проводил дни и ночи. Когда кончался день и к вечеру до рощи доносился звон храмовых колоколов вместе с голосами поющих богомольцев, юношу охватывала печаль, и он взывал со слезами на глазах:"О Мать, еще один день прошел впустую, и Ты не пришла. Еще один день этой короткой жизни прошел, а я не познал Истину". В душевной муке он порой бросался лицом на землю и плакал, и одна лишь мольба срывалась с его уст: "О Мать вселенной, яви Себя мне! Смотри, мне нужна лишь Ты и ничего кроме Тебя!" Он слышал прежде, что Мать никогда не приходила, пока человек не отрекался от всего во имя Ее. Он слышал, что Мать хотела бы прийти к каждому, но люди не стремились узреть Ее, люди предпочитали молиться разным глупым маленьким идолам, люди предпочитали предаваться своим удовольствиям, но стоило им действительно всем существом захотеть встречи с Нею и ничего иного, как Она в тот же миг являлась. И вот он, будучи одержим все той же мыслью, решил осуществлять ее до мельчайших деталей быта. Он выбросил все, даже самые мелкие предметы, которые составляли его собственность, и дал обет никогда не прикасаться к деньгам. Этот обет: "Я не прикоснусь к деньгам",- стал частью его существа. Это может показаться чем-то оккультным, но даже в последующие годы, когда он спал, а я прикасался к нему денежным знаком, его рука сгибалась, а все тело как будто сковывал паралич. Другая мысль, завладевшая его сознанием, заключалась в том, что еще один враг - это похоть. Человек - это душа, а душа не имеет пола, она ни мужчина, ни женщина. Чувственные помыслы и помыслы о деньгах - вот что, думал он, мешало ему узреть Мать. Вся эта вселенная - проявление Матери, и Она воплощена в теле каждой женщины, "Каждая женщина - это Мать; могу ли я думать о женщине лишь как об объекте полового влечения?" Такова была его мысль. Каждая женщина была его Матерью, он чувствовал, что должен достичь такого состояния, при котором он в каждой женщине видел бы только Мать; и он осуществил эту мысль в своей жизни. Такова была великая жажда, завладевшая сердцем этого человека. Позже он говорил мне: "Дитя мое, представь себе, что в одной комнате - мешок с золотом, а в соседней комнате - вор. Думаешь, вор сможет уснуть? Конечно, не сможет. Он все время будет думать о том, как проникнуть в ту комнату и заполучить то золото. Так думаешь ли ты, что человек, твердо уверенный в том, что есть Реальность за всей этой видимостью, что есть Бог, что есть Единый, никогда не умирающий, Единый, который есть бесконечное блаженство, блаженство, по сравнению с которым все удовольствия чувств - всего лишь игрушки, думаешь ли ты, что такой человек может оставаться спокойным и не стремиться достичь Этого? Может ли он хоть на миг остановить свои усилия? Нет. Он сойдет с ума от напряженного желания". Это божественное безумие овладело юношей[12]. В то время у него не было учителя, никого, кто бы мог дать ему какие-либо наставления, и все думали, что он просто сошел с ума. Это в порядке вещей. Если человек отбрасывает от себя всю суету мирскую, его называют сумасшедшим, но на самом деле такие люди - соль земли. Именно из такого безумия возникали силы, приводившие прежде наш мир в движение, и лишь из такого безумия возникнут силы будущего, которым предстоит приводить наш мир в движение.

Так проходили дни, недели, месяцы в постоянном стремлении души достичь истины. Юноша начал видеть видения, видеть чудесные вещи; тайны его природы начали раскрываться ему. Как будто снимали одну завесу за другой. Сама Мать стала его наставницей и посвятила юношу в те истины, которые он искал.