Ричард прошелся вдоль ряда портретов и заметил, что каждая графиня изображена с той же самой драгоценностью. Даже если мода и менялась, драгоценность оставалась на виду. Так продолжалось до тех пор, пока он не добрался до портрета седьмой графини. На портрете его бабки рубиновое сердце отсутствовало. Портрет был написан в первый год брака. Должно быть, драгоценность пропала именно в этот период.
Ричард вздохнул. Каким же образом он найдет эту штуковину более чем пятьдесят лет спустя? Он что, должен смешаться с толпой и исследовать корсаж каждой женщины на предмет наличия столь выдающегося рубинового сердца? Молодой человек невольно улыбнулся. Это нечто вроде возбуждающего призыва ехать на поиски. Немного подумав, Ричард уже громко рассмеялся над нечаянным каламбуром, но не смог отрицать, что осмотр каждой женщины в Лондоне не такая уж неприятная задача. Может быть, это станет его последней кампанией перед принятием на себя графских обязанностей.
Изабелла потянулась к шкатулке с украшениями и нажала на секретный рычаг; сбоку тут же выехал скрытый ящичек, и она оглянулась через плечо, чтобы удостовериться, что за ней никто не наблюдает. Убедившись в том, что находится в полном одиночестве, она вынула из ящичка фланелевый мешочек, и, как только открыла, в ее руку упал большой рубин в форме сердца.
Впервые она видела эту необычную брошь девочкой, наблюдая, как мать роется в драгоценностях бабки вскоре после того, как та вернулась из Индии после смерти деда. В те дни в шкатулке драгоценностей было куда больше. Мать Изабеллы, вечная рабыня моды, просто выбирала то, что хотела взять, и отбрасывала остальное как безнадежно устаревшее, в том числе и рубиновое сердце.
— У тебя еще осталась та тяжелая старинная вещь? — как-то поинтересовалась она. — Почему бы тебе не разобрать ее и не сделать из камней что-нибудь более модное?
Вместо ответа бабушка Изабеллы забрала сердце и сказала, что и думать об этом не желает. Мать Изабеллы пробормотала что-то насчет потери хороших камней и сосредоточилась на бриллиантах, по ее мнению, гораздо более перспективных.
Но сама Изабелла не могла оторвать глаз от драгоценности. Она с первого взгляда влюбилась в рубиновое сердце, считая его наиболее прекрасной и фантастической вещью из когда-либо виденных ею. В то время как мать отвлеклась, она заметила, как бабка потянулась за шкатулкой, открыла потайной ящичек, положила туда брошь и быстро закрыла. Разумеется, Изабелла тут же притворилась, что ничего не видела.
Пройдут годы, и она будет иногда доставать шкатулку с драгоценностями и открывать потайной ящичек, чтобы посмотреть на великолепную брошь. Эта вещица явно была очень старой, Изабелла придумала множество вариантов ее истории, особенно после того как выяснила перевод надписи на латинском языке, выгравированной на белой эмали, окружавшей сердце: «Perfectus Amor Non Est Nisi Ad Unum» — «Настоящая любовь только одна». Разве этого не достаточно для того, чтобы заставить молоденькую девушку упасть в обморок?
За все это время она ни разу не спрашивала о судьбе этой драгоценности у бабушки, потому что ей пришлось бы признаться в том, что она знает о потайном ящичке. Было гораздо романтичнее сохранить секрет для себя.
Во время брака с Рупертом у Изабеллы появилось достаточно собственных драгоценностей, чтобы забыть о рубиновом сердце. Ее мужу нравилось покупать ей дорогие изысканные украшения, и Изабелла любила его за это. Разумеется, она не знала, что он закладывает ее будущее, чтобы купить эти драгоценности.
Сейчас почти все они уже были проданы в уплату долгов и ради поддержки хозяйства. Но Изабелла не хотела, чтобы ее друзья и друзья Руперта узнали, что она была вынуждена продать драгоценности для того, чтобы выжить. Вместо этого ей изготавливали хорошие стразы перед тем, как предстояло продать каждый оригинал. Когда она надевала стразы, все думали, что это — те самые настоящие драгоценности, которыми осыпал ее Руперт, и Изабелла не спешила выводить знакомых из этого заблуждения. Если бы она повела себя по-другому, это запятнало бы не только ее собственную репутацию, но и репутацию Руперта, а этого уж никак нельзя допустить.
Но пару месяцев назад, когда бабушка предложила ей свою бриллиантовую парюру, прекрасно сочетавшуюся с особенным вечерним платьем, Изабелла вспомнила о рубиновом сердце и незаметно взяла его, чтобы надеть на бал в честь победы. Именно тогда она впервые встретилась с лордом Кеттерингом, очень богатым лордом Кеттерингом. Старинная брошь стала в тот вечер амулетом удачи.
Изабелла подумала, что большое сердце с подчеркнуто сентиментальным девизом очень подойдет к платью, которое она собиралась завтра надеть: платье было отделано кусочками ткани патриотических цветов — красными и синими, а также золотыми геральдическими лилиями. Может быть, в качестве эмблемы любви эта драгоценность придаст ей особую привлекательность, символический ореол, который поможет привлечь внимание лорда Кеттеринга.
Изабелла убрала брошь в матерчатый мешочек и сунула его в ридикюль вместе с бриллиантовой парюрой. Спускаясь, она тихонько помолилась, чтобы бабка простила ей вольность. Она опять взяла драгоценность и теперь чувствовала себя воровкой. Но в рубиновом сердце было нечто такое, что влекло к себе, какая-то почти непреодолимая сила, взывавшая к ней с того — самого первого — взгляда.
Сила драгоценности, конечно, исходила от послания, содержавшегося в ней, — не только от слов о верности в любви, но и от множества символов, усиливавших эти слова. Наверное, когда она наденет брошь, сила этой вещи вдохновит кого-нибудь на любовь к ней.
А если драгоценность и вправду обладает властью, этот кто-то будет богатым человеком.
Глава 2
— Ох, Нед, хватит!
Младший сводный брат Изабеллы затащил ее за большую вазу в бальном зале Инчболд-Хауса. Проклятие! Сегодня вечером она думала совершенно о другом и ей совсем не хотелось решать проблемы Неда.
— Всего лишь еще разик, Из, обещаю. Я верну тебе деньги, как только приду в себя.
— У тебя вечно лишь еще разик, — сказала она, думая, что эту новость он мог бы сообщить и в другой день.
Изабелла помотала головой и тихонько вздохнула, потому что не могла противостоять этому щенячьему взгляду.
— Я не могу постоянно поручаться за тебя во всех этих ссорах, Нед. Мое финансовое состояние… не так прочно, как хотелось бы.
Брат ухмыльнулся, зная, что победил.
— Да ладно, Из, нужно-то совсем немного. Ты — моя единственная надежда, ведь мать в Италии и все такое.
Теперь их мать стала графиней Джачетти. Это был ее третий брак. Пару лет назад она вышла замуж за графа и с тех пор не возвращалась в Англию. Изабелле было интересно, вернется ли она сейчас, когда войны окончены. Не то чтобы эта женщина оказывала ей большую материнскую поддержку, так как больше всего не любила сидеть на месте, но она все-таки их мать.
