препарат. И как я тогда начал набирать вес и терять волосы, превратившись за пол года в одышливого лысого толстяка. Слава богу обошлось, и сердце пришло в норму. И даже вес почти скинул. Повезло. Но тот страх и чувство беспомощности я помню до сих пор.
— Я что-то не понял, ты чего сказать то хочешь? То у тебя «ложная тревога», то «все инвалидами» остались… — Я реально стал путаться в том, что хотела сказать жена.
— Я хочу сказать, — перебила она меня, — Горбунов, что нефиг снова паниковать раньше времени. Поживем увидим. Было бы что опасное, так уже сказали бы.
— Типа, ой, все плохо, разбегайтесь, холопы, хоронитеся от микроба, да и от нашего барского пригляду? Так что ли? Да они, — я ткнул пальцем в потолок, — скорее удавятся, чем отцепят поводок. Рассадят на самоизоляцию, и вся недолга.
— Горбунов, ты что предлагаешь? Схватить узелки и податься в лес?
— Не, ну не так то сразу, — включил заднюю я. — Не надо передёргивать.
Уля облизнула ложку, внимательно ее осмотрела и, ткнув ей в мою сторону, спросила:
— Для особо одаренных повторяю: ты чего предлагаешь?
— Ничего, просто говорю, что опять какая-то хрень идёт, надо держать нос по ветру.
— Ну так держи, чего мне то голову забиваешь?
— Ага, — завелся я. — То ты говоришь, что короняга была опасная, а у нас на самотёк все пустили ради экономики, то наоборот, сейчас они, по твоему, забьют на гешефт и начнут нас тут спасать. Сама то поняла, что сказала?
— Максим, надоел. Тебе заняться нечем?! Иди вон мусор вынеси, полный пакет стоит, хожу спотыкаюсь!
— Ты чего завелась?
— Да ну тебя. Мало других проблем, что ли?
— Не, ну нормально? — я тоже начал закипать. — Вся такая умная-разумная, а чуть что, так сразу офигеваешь в атаке.
— Да пошел ты, надоел уже! Я тут жрать готовлю, а ты ко мне со всякой ерундой лезешь. Становись вон к плите, а я над компьютером посижу, поумничаю!
— Да и хрен с тобой! Уже и поговорить с тобой нормально нельзя!
— А ты не приставай со всякой ерундой. Сидишь на диване, когда я готовлю, весь такой мировыми проблемами озабоченный. Все тебе тридцать три удовольствия подавай, а я у плиты тут торчу! Надоело!
— Бзззз, злая муха, — ругнулся я, схватил ноут, чуть не выдернув штекер зарядки, и, теряя на ходу тапочки, ушел в комнату. Даа, вот и поговорили.
В комнате было холодно и не уютно, в отличие от прогретой и вкусно пахнущей кухни. Я забрался на диван с ногами, укрылся пледом и снова уставился в экран. Нет, здесь не то. Да и есть и правда охота. Поэтому, взяв плед под мышку, вернулся обратно. Жена молча сопела, лязгала кастрюлями, и через некоторое время, успокоившись, я снова углубился в чтение.
Разные люди говорили о том, что множество людей в разных уголках мира внезапно погибали, и симптомы тоже были разные, но одно общее — быстрое развитие клинических признаков и большое количество умерших. Просто человек, с утра прекрасно себя чувствовавший, к обеду начинал чувствовать недомогание, а к вечеру умирал. Отказывало сердце, почки, резко отекали лёгкие и человек, внешне здоровый, умирал. В Африке вообще, вымирали целые селения. За сутки. А официалы молчали, лишь разные мелкие сайты конспирологов сообщали, что сильные мира сего внезапно отменяли все дела и убывали в неизвестном направлении. Бронировались на долгий срок отели в Альпах, круизные океанские лайнеры и атоллы в тропических морях. Правда, все это перемежалось тревожными сообщениями про аннунаков, активность черных дыр и прочих инопланетянах, поэтому не зацепило бы моего внимания, если бы я не был абсолютно уверен, что так называемый «коронакризис» не для того создавался, чтобы вот так вот взять и просто рассосаться. Так не бывает, слишком много усилий было приложено. Поэтому про разные случаи со вспышками непонятной заразы с некоторых пор стали привлекать мое пристальное внимание.
Ну вот, например: дядька профессорского вида в своем маленьком видеоблоге возбуждённо разводил руками и вещал, что та, первая пандемия, на самом деле и не должна была вызвать множество смертей, ее главная задача была вызвать в организме какие-то процессы, что при повторном заражении немного измененным вирусом иммунитет сходил с ума, и начинал бороться с собственным организмом. И чем здоровее человек, тем сильнее был иммунный ответ. То есть больной иммунодефицитом человек даже бы и не заметил новый вирус, а молодой здоровый человек помрет с вероятностью единица. То есть в первую волну погибали слабые и старые, а теперь наоборот, будут умирать те, кто моложе и здоровее.
Профессор возбуждённо сыпал терминами, из которых я запомнил почему-то только "бинарное оружие", "сенсибилизация", аутоиммунная реакция" и "быстрая мутация". Суть его мессиджа сводилась к тому, что уж сейчас то точно трындец.
— Папа, а чё Дрюха меня маркером мажет? — младший сын, пылая праведным гневом возник над лежащим на моих ляжках ноутом. — Ну пааап, он меня мажет маркером!
Я, не отводя взгляд от экрана, строго сказал в сторону детской комнаты:
— Андрюша, ты зачем мажешь Витю маркером?
— А чё он меня достает? — донеслось из детской. — Он меня Винни-Пухом стукнул!
— Сына, ты зачем Витю стукнул Винни-Пухом? — я наконец то поднял глаза на сына. У того на лбу и щеках сияли несколько загадочных ломаных линий, делая его похожим на виденных мною когда-то картинок с татуированными лицами воинов маори.
— А чё он со мной не играет?
Железная логика.
— Улечка, пчёлка моя, у нас побоище. Один твой сын стукнул другого твоего сына медведем, а тот разрисовал портрет этого маркером.
— Вот как? Мои значит? Ты не при делах? Вот пойди и разберись со своими сыновьями, — непреклонным тоном ответила Ульяна. — А то у нас папа за месяц к дивану прирос. А я занята. Или сам к плите встанешь?
— Шантаж! — Я закрыл ноут.
— Все в тебя. Кого сделал — так тебе и надо!
— Папа, пойдем! — потянул младший меня за руку.
Вставать с дивана откровенно не хотелось, но я отложил ноут на стоящую рядом табуретку и уселся. Надо было наводить порядок железной рукой. Андрюха аж подпрыгивал на месте от возбуждения и обиды.
— Это не я, он первый начал, — донеслось из комнаты.
Я с грозным видом вошёл в комнату двойняшек, но только набрал воздуха в лёгкие, чтобы начать проповедь о том, что нужно жить дружно, как наступил на разбросанные по полу детальки Лего. Мляаааа!!! Ссууукааа, больно было просто атас, я запрыгал на одной ноге, наступил второй ногой тоже, зашипел и рявкнул,
