Турки в ответ на неслыханное оскорбление своих самых интимных чувствей, исходя праведным негодованием, очень сильно возмутились. Потом ещё раз просто сильно возмутились. Потом, видя, что этого никто не заметил, плюнули на проклятых и ненавистных кяфиров и умотали в Анкару, сделав её новой столицей в надежде, что им это зачтётся при подсчёте контрибуций и репараций. Французы, правда, тоже пытались недовольно крутить своими галльскими шнобелями, но им напомнили, что первыми в истории этот собор разграбили как раз их благородные и очень христолюбивые предки в каком-то из крестовых походов.
А вот потом рвануло, так рвануло! Со слов Келлера сказать, что Вильсон, Клемансо, и Ллойд Джордж охренели — значит ничего не сказать. Поймав нужный момент, премьер-министр Трепов от имени Российской империи заявил о поддержке идеи Президента САСШ о праве наций на самоопределение, посему вышеупомянутая Империя одобряет и разрешает проведение плебисцита в Царстве Польском на предмет величины их хотелок независимости. Сенсация была хоть куда! Улыбались всеми тридцатью двумя зубами и аплодировали всеми четырьмя лапами. Пока лягушатники не сообразили, что это может послужить плохим примером для всех буйных головушек в Алжире, Тунисе и Марокко. Британцы аналогично задумались про Индию, Южную Африку и обе Родезии. А скорее всего, в первую очередь про Ирландию вспомнили. Но обратного хода уже не было.
А на протяжении полугода до этого нам, в смысле — Павлову, Келлеру и мне, стоило в прямом смысле этого слова титанических усилий убедить в необходимости таких телодвижений ВэКаэМа…
Глава 3–5
Глава 3.
В тот день меня от занятий в академии отмазал Потапов, мотивируя перед нашей «классной дамой», то бишь, курсовым офицером необходимостью консультации по некоторым вопросам применения Нарочанского батальона в недавних операциях. На самом же деле через генерала было передано распоряжение Регента своему офицеру для особых поручений посетить Аничков дворец для очень серьёзного разговора. Явился минута в минуту, как и положено образцово-показательному подполковнику, только и успел поздороваться с прибывшим из Института Келлером, как нас позвали к Великому князю Михаилу, и тут такое началось!..
— Господа, то, что вы предлагаете — абсолютно неприемлемо! Страна-победитель расписывается в собственной слабости и неспособности навести порядок на принадлежащей ей по праву территории! — ВэКаэМ, негодующе сверкая глазами, сотрясает воздух в кабинете. — Я уже не говорю о том, сколько природных богатств, промышленных предприятий, да и просто налогов казна теряет с признанием Польши независимой!
— Ваше Импе…
— Фёдор Артурович, без чинов!
— Михаил Александрович!.. Мы с академиком Павловым прекрасно понимаем как плюсы, так и минусы такого решения. Иван Петрович составил подробную аналитическую записку, кою просил передать Вам лично в руки. — Келлер, встав со своего места, протягивает Регенту большой, опечатанный несколькими сургучными печатями пакет, предварительно вытянув из сгиба бумаги суровую нитку. — Прошу пока не вскрывать, требуется минут пять на дезактивацию самоликвидатора. Я же в двух словах постараюсь озвучить все аргументы…
Пока Его Императорское высочество с интересом осматривает конверт, Фёдор Артурович собирается с мыслями и начинает:
— С потерей Польши Империя условно лишается угля из Силезского и Люблинского бассейнов, теряет Силезскую же железную и медную руду и соляные копи, дающие сырьё для производства удобрений. Из промышленности мы лишаемся нескольких сталелитейных заводов и военных предприятий в округе Пшемысловы. Лодзинские ткацкие фабрики не считаем из-за их незначительности. Да, ещё кабинетские земли в Ловичской княжестве. В виде охотничьих усадеб…
— Да и Господь с ним, с Ловичем. Фёдор Артурович, почему — «условно»? Тем более, насколько я помню, польским углём снабжаются казённые заводы Петербурга, да и не только они.
— Поляки вряд ли найдут других покупателей. Угольный рынок давно поделен между производителями и устоялся, несмотря на войну.
— Ну… Хорошо. А железоделательное и оружейное производство?
— Основные оружейные мощности были эвакуированы в начале войны. А тем, что осталось уже после германцев, можно пренебречь. И компенсировать размещением заказов на других казённых заводах.
Железо? Его в Польше и так немного, да и качество оставляет желать лучшего. А ещё прошу обратить внимание на то, что все тамошние предприятия созданы при участии иностранного капитала. Более пятидесяти процентов собственников — иностранцы. Остальные — евреи и немного поляков. И в первую очередь они будут думать о собственной выгоде, а не о пользе для Российской империи.
— Но, всё-таки, — уголь… Чем его заменить? — Михаил Александрович вопросительно смотрит на генерала.
— Бурым углём из Новгорода, Твери, Смоленска, Калуги. Как запасной вариант — Донбасс. Иван Петрович сделал предварительные расчёты. — Келлер кивает на невскрытый пока пакет, лежащий на столе.
— Хорошо, оставим пока это. А как быть с непоступлением в казну налогов?
— Да, теряется определённая сумма. Но не такая уж и огромная. И этот вопрос нельзя рассматривать только в финансовом плане. Ещё в начале войны Ваш брат давал некоторые обещания по поводу автономии Польши, что не замедлило сказаться на настроениях ляхов. Плюс к этому наши, с позволения сказать союзники-французы вовсю пытаются разыграть польскую карту. Польский же Национальный комитет во главе с Дмовским чувствует себя в Париже, как у себя дома. И на конференции Клемансо обязательно поднимет этот вопрос. А Ллойд Джордж в пику нам его всемерно поддержит.
Мы считаем, что нужно их, во-первых, опередить, а во-вторых, связать вопрос предоставления независимости Польши с вопросом Босфора. Услуга за услугу… И к тому же нельзя игнорировать легионеров Пилсудского.
— Вы считаете, они будут и дальше воевать против нас? — ВэКаэМ поднимает взгляд на Фёдора Артурыча.
— Открыто — нет. Но если перейдут к партизанщине… — Теперь уже Келлер вопросительно смотрит на меня.
— Разрешите, Михаил Александрович?.. В Ново-Георгиевском рейде у меня под рукой было около ста человек. За нами гонялись егеря фон Штайнберга, два кавалерийских эскадрона, куча маршевых рот и моторизованные пулемётчики. Это не считая того, что все не задействованные в операции гансы сидели в повышенной боевой готовности. И закончились все эти телодвижения с практически нулевым для них результатом, если не сказать хуже. А тут нам будут противостоять три бригады по пять-шесть тысяч человек. Умеющих воевать и привыкших целиться в русских солдат.
До действий малыми штурмовыми группами уже додумались все армии. А этим ещё станут помогать местные жители. Так что у них будет и кров над головой, и продовольствие, и отличная разведка. Поэтому воевать мы с ними будем даже не годы, а десятилетия. И прольём при этом немало своей крови.
Да и содержание войск в чисто финансовом плане, я думаю, обойдётся гораздо дороже, чем неуплата налогов. А панове пусть лучше грызутся между собой и со своими соседями. Увидев вопросительный взгляд Регента, Фёдор Артурович решил поспешить на помощь:
— Линию восточной границы необходимо будет провести с учётом территорий, заселённых западными белорусами и украинцами. Они должны остаться российскими подданными. Вплоть до того, что вывозить желающих жить в России за казённый счёт. Такие действия, кстати, вполне укладываются в программу заселения Сибири и Дальнего Востока. А с немцами и чехами пусть свежевылупившаяся Польская республика сама разбирается. Чем больше будут грызться между собой, тем меньше внимания будут обращать на нас.
— А почему Вы, Фёдор Артурович, считаете, что будет республика, а не королевство? — Интересуется Великий князь Михаил.
— Потому, что покровителями у них — французы. И тот же небезызвестный Роман Дмовский со своим комитетом ныне обитает в Париже. И для нас эта кандидатура более подходит, нежели диктатор Пилсудский.
