Рассмотрим человека с диссоциативным расстройством, который в результате последнего потерял способность осознанно воспринимать числа, причем весьма причудливым образом: если в его поле зрения попадало число, то его изображение нарушалось, отзеркаливалось и превращалось в расплывчатую кляксу. Однако ничего подобного не происходило, когда такой человек взаимодействовал с буквами: он свободно читал и писал. Его речь тоже была в полном порядке. Дело в том, что имело место повреждение нейронной цепи, которая занималась именно обработкой чисел отдельно от других визуальных каналов. Тем не менее данная ситуация характерна не для всех подобных структур. Многие из них не вписываются в представления о некоем универсальном шаблоне человека. Некоторые из них специфичны и уникальны в той же мере, в какой уникальны ваши отпечатки пальцев. А это значит, что мозг каждого человека уникален и отличается от мозга других людей. Именно поэтому работа по картированию мозговых структур продвигается так мучительно медленно. Процесс выявления того, какие из них являются универсальными и общими для всех, а какие – индивидуальными, десятилетиями вводил ученых в депрессию.
Пластичность
Картирование мозга становится еще более сложным, если принять во внимание тот факт, что орган способен перестраиваться на лету. Возможно, это прозвучит странно, однако это весьма обычное явление. Более того, это происходит прямо сейчас, когда вы читаете данное предложение.
Всякий раз, когда вы чему-то учитесь, мозг перестраивается. Когда вы получаете и обрабатываете новую информацию, нейронные связи меняются: образуются новые или перестраиваются уже имеющиеся. Это называется нейропластичностью.
Эрик Кэндел получил Нобелевскую премию за открытие принципа, который можно сформулировать так: мозг запрограммирован на то, чтобы избегать быть запрограммированным. Это значит, что то, чему вы решаете себя подвергнуть, во многом определяет то, как будет функционировать ваш мозг. Понимание этого может повлиять на ваше отношение к стрессу и на то, сколько творчества и креатива вы допустите в вашу жизнь. Но об этом мы еще поговорим позже.
Способность мозга к реорганизации может доходить до абсурда. Известен пример шестилетнего мальчика, страдавшего тяжелой формой эпилепсии, которому хирурги, чтобы спасти его жизнь, должны были удалить половину мозга (это называется гемисферэктомия). В данном случае была удалена левая половина, в которой находились речевые зоны Брока и Вернике. Можно было предположить, что в результате удаления такой чудовищной площади нейроактивной мозговой ткани мальчик до конца жизни не сможет производить и понимать речь. Так вот этого не произошло. В течение двух лет после операции правая сторона взяла на себя многие функции левой стороны, в том числе и функции речи. Речевые способности тогда уже восьмилетнего мальчика были чудесным образом восстановлены.
Означает ли это, что мозг может сам обнаружить недостатки, превратиться в эдакую нейромастерскую и самостоятельно физически перестроиться? В данном случае да. И это не единичный пример. В исследовательской литературе описано много подобных случаев, и все они с привкусом тайны.
Как сказал невролог Джон Фримен из Университета Джона Хопкинса (он как раз занимается данным направлением):
«Чем моложе человек, которому делают гемисферэктомию, тем меньше у него проблем с речью. Но куда конкретно в правой части переходят речевые функции и что они вытесняют, так и остается загадкой».
Это лишь некоторые из проблем, с которыми сталкиваются исследователи в попытках создать целостную карту коннектом, до которой, вероятно, еще долгие годы. На данный момент мы все-таки не представляем, как работает мозг. Поэтому исследователи выбрали научный эквивалент подхода «разделяй и властвуй» (далее мы поговорим о том, как именно все работает и как меняется).
Исторически сложилось так, что научные усилия в данной области разделились на три направления: первое занималось изучением молекулярного уровня, того, как крошечные фрагменты ДНК влияют на функционирование мозга. Второе направление изучало уровень клеточный – те маленькие испуганные швабры, которые мы упоминали несколькими страницами ранее. Их изучают как по отдельности, так и на уровне групп или сетей. Третье же направление изучало мозг на поведенческом уровне, то есть занималось экспериментальной и социальной психологией. Обо всем этом мы будем говорить в каждой главе этой книги.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
К счастью, с годами границы между этими направлениями становятся все более размытыми, и многие ученые теперь активно занимаются разными направлениями. У нас теперь есть даже отдельный термин для таких случаев – когнитивная нейронаука (его мы будем использовать и далее). Здесь мы пытаемся соединить биологию с поведением. Исследования, связанные с последним, очень запутаны и заслуживают отдельного рассмотрения.
Скептицизм и фактор брюзги
Одна из сторон моей научной карьеры заключается в том, что я консультирую представителей бизнес-сообщества по вопросам человеческого поведения. Обычно подобные консультации заканчиваются обсуждением того, как относиться к научной стороне данного вопроса со здоровым скепсисом. Я, конечно, милый парень, но когда дело касается научной стороны вопроса, я как молекулярный биолог, занимающийся вопросами психических расстройств, могу превратиться в брюзгу, ссылаясь на то, что говорит наука относительно сложностей человеческого поведения. Один мой клиент называет это явление ФМБ – фактор Медины-брюзги. На самом деле это просто значит, что те взгляды, которые я разделяю, основаны на фактических данных и описаны в научной литературе (как правило, неоднократно). Так что я просто веду себя как любой нормальный ученый.
Все это относится и к информации в данной книге. Однако, чтобы читателям было удобно, я решил вставлять ссылки прямо в текст, чтобы вы сами могли во всем убедиться. Я призываю вас ознакомиться со всеми исследованиями, которые упомянуты в представленной книге, на справочной странице www.brainrules.net/references.
Понимая, что, показывая популярным мифам и заблуждениям известный средний палец, карьеру не построить, я учу своих клиентов помнить о следующих четырех моментах:
1. Поле еще не дало урожай.
Мы все еще находимся на начальных стадиях понимания даже самых основных функций мозга. После стольких лет мы до сих пор не знаем, как мозгу удается написать ваше имя или не забыть забрать детей в три часа. Пройдет много времени, прежде чем мы сможем сказать, как появляются великие лидеры или великие парковщики.
2. Многие результаты трудно воспроизвести.
Человеческое поведение носит беспорядочный характер. Поэтому все исследования в этой области тоже не слишком опрятны и понятны. Одно из открытий последних лет, которое потрясло научный мир, заключается в том, что мы далеко не всегда способны воспроизвести важные результаты исследований в экспериментальной психологии. Ученый из Университета Вирджинии Брайан Носек создал некий проект, который называется «Проект Воспроизводимость». Цель – воспроизвести конкретные и известные поведенческие модели и находки. Так он и его коллеги обнаружили, что только 50 % опубликованных результатов могут быть успешно и независимо воспроизведены.
Все это, конечно, хорошо, но данная информация вызвала шок в научной среде: многие ученые начали кропотливо пересматривать результаты старых исследований в поисках изъянов, а затем исправляли выводы там, где это было оправданно. Надо признать, все это оказалось не слишком приятно, ведь мы и тогда знали довольно мало о работе мозга, и даже те крохи знаний, которыми мы обладали, считая их стабильными (и даже каноническими), пришлось пересмотреть.
3. Истоки поведения неоднозначны.
