Оттуда – все корни проблем. Может, Олег прочитал об этом в интернете, и заранее подготовился?
Рос Олег, по сути, на улице. Там его били соседские мальчишки. В 13 лет устроился работать помощником у сантехника Ромы. Именно он и научил Олега этому ремеслу, и в чем-то даже заменил отца. Рома нередко заступался за Олега во дворе, иногда покупал еду. Они даже дважды съездили на рыбалку. Это были лучшие времена в жизни Олега.
А потом Рома “втюрился в какую-то "шаболду", бегал за ней, как щенок, а про Олега позабыл.
– И эта баба выглядела как проститутка, – говорил Олег.
Не самый лучший лексикон. Но от сантехника другого Ипполит и не ожидал.
– Честно скажу, ревновать начал. Рома был для меня и за отца, и за старшего брата, и за лучшего друга. Его уважали на районе. Эта шлюха совершенно его изменила. Он мозги свои потерял у нее между ног. Про меня забыл, про работу забыл. Куда-то пропадал целыми днями.
– Как звали эту девушку?
– Девушку? – Олег неожиданно засмеялся. Очень громко. У Ипполита мурашки побежали по спине. Это был очень необычный смех. В нем чувствовались нотки сумасшествия, маниакальной ненависти и грозной силы. Крайне неприятный коктейль.
“Окей, возьми себя в руки”, – думал Пташкевич. – “Нужно радоваться, а не бояться. Клиент показал свое слабое место, там и будем копать”.
– Док, ты издеваешься? – Олег смеялся с минуту, слишком долго для человека с нормальной психикой. – Девушка? Это тварь, а не девушка! Ее весь район пере**ал! Маргаритой ее звали. Как я потом узнал, она реально была шалавой.
– Как ты узнал об этом? – Ипполит чувствовал, что идет по минному полю.
– От Ромки и узнал, – Ипполит почувствовал выброс мощной, грязной, черной энергии. Ему это напомнило Абсолютное Зло. Хотя как напомнило? Он ведь не знал, что такое Абсолютное Зло. Но если оно существует, то его энергетика именно такая.
– Этот придурок повел меня к Маргарите. Мне исполнилось 18 лет, и он решил, что пора бы мне стать мужчиной. Б**ть, не вспоминал про меня 2 месяца, а тут вдруг запереживал за мою невинность.
Олег вскочил и сильно толкнул Ипполита в левое плечо, а затем плюхнулся обратно в мягкое, дорогое кожаное кресло бежевого цвета. Этот выпад напоминал Ипполиту артиллерийский залп. Нельзя быть таким чувствительным!
Впрочем, Ипполиту по жизни везло. Вот и в этот раз клиент словно прочитал его мысли, успокоился.
– Сорян, док! Че-то я не в себе сегодня. Кароч, привел Рома меня к этой Марго. Хотел “тройничок” организовать. А меня это так взбесило! Он ведь совсем не интересовался моей жизнью. У меня в то время уже была подружка, да и не был я девственником. А Рома проявил такую “заботу”. Я так и знал, что этим все закончится. Просто было любопытно, к ней он меня поведет, или не к ней. Хотел проверить свою догадку. Гнида, променял меня на эту суку!
Олег замолчал. Пауза затянулась. Он облокотился на кулак и смотрел на рыбок за спиной Ипполита.
– Что ты сейчас чувствуешь? – спросил парень мягким, спокойным, почти бархатным голосом.
– Да просто этот Рома совсем помешался на своей Маргарите! Он и думать про меня не думал. Ему было плевать на меня! Я думал, он мой друг.
– Ты был для него как друг или как сын, как младший брат. А женщины – это другое.
– Да, док, я понимаю. Но я не хотел его ни с кем делить. От одной мысли, что он больше не позовет меня на рыбалку, не защитит перед пацанами, а будет бегать за этой сукой, бесил меня. Короче, в тот раз я швырнул пепельницу в Маргариту, разбил ей лоб. Она в больницу попала. А Рома…
– Ты можешь не говорить об этом сейчас, Олег. Это не обязательно.
– Нет, я скажу! Рома мне как заехал! Расквасил мне нос. И так посмотрел на меня, как-будто презирал. С тех пор я презираю его. Он стал обычным подкаблучником, он перестал быть мужиком.
– Извини, что перебиваю, а сколько лет ему было тогда?
– Ему было 32, как мне сейчас. А мне было 18. Разница в возрасте у нас 14 лет, если ты об этом, док.
– Да, Олег, я именно это и хотел узнать. Спасибо, что просчитываешь все наперед. Мне очень приятно с тобой общаться. Больше не буду перебивать, говори.
– Да я все сказал… С тех пор мы не виделись больше ни разу. А та шаболда поправилась, видел ее спустя пару лет. Зажило все, как на собаке.
– То есть, ты почувствовал себя преданным, брошенным… – Ипполит говорил очень спокойно. Но казалось, именно это и взбесило Олега.
– Ой, вот только не надо сейчас этого анализа, я тебя умоляю! Пудришь мне мозги?! – снова злой, тон голоса повысился.
– Что было потом? – Ипполит как будто не заметил всплеска агрессии.
Олег помолчал с минуту. Было слышно только тиканье настенных часов.
– Док, я ненавижу баб. Я их презираю. У меня нет семьи.
– Тебя это тревожит?
– Да. Ну ладно бы ничего, но…
Снова пауза.
– Иногда мне хочется убить…
“Только не это”, – самые худшие ожидания оправдались.
– Хочется просто взять и… – Олег имитировал какое-то агрессивное движение, как будто бил кого-то головой об землю. Вдруг он заплакал. Но не истерично, а тихо и спокойно, почти незаметно.
Ипполит приблизился к Олегу, тронул его за плечо – напряженное и горячее.
– Ничего, это нормально. У тебя было тяжелое детство… – Ипполит делал паузы, чтобы не давить на клиента потоком информации и своей энергетики. – Папа пил, избивал тебя… Тебе кажется это нормальным, но это ужасно… Так не должно быть… Рома заменил тебе отца… Тебе очень тяжело… То, что ты чувствуешь, нормально… Не вини себя…
Нихрена не нормально. Ипполиту хотелось побыстрее завершить сеанс. Он посмотрел на часы. Еще полчаса. Консультация длится час. Какой же невыносимый субъект! Нет, Ипполит не хочет, чтобы Олег стал постоянным клиентом. Ему лучше обратиться к психиатру… Ах, он слишком жестоко судит о нем!
Олег немного поплакал и успокоился. Потом неожиданно сменил тему, стал рассказывать о приступах депрессии. Говорил совершенно без эмоций. Ипполит задавал наводящие вопросы. Благодаря им Олег быстро разобрался в причинах своей депрессии – он все держал в себе, боялся поделиться, “прессовал” негативные эмоции внутри, пока они не начинали его душить. А когда становилось невыносимо, организм “играл в депрессию”, чтобы отдохнуть от навязчивых мыслей.
– Из-за этого возникает ощущение, что мир стал серым, скучным, однообразным. Это гормональное истощение. Это совершенно нормально.
