Действительно, в конце 1869 года отец Николай, испросив отпуск, отправляется в Россию дабы ходатайствовать перед Святейшим Синодом о разрешении открыть в Японии Русскую Духовную Миссию. До Санкт-Петербурга он добрался лишь весной следующего года. Святейший Синод, уже подготовленный письмами отец Николая к своим наставникам – владыкам Иннокентию и Исидору, отнесся к прошению благосклонно. О нем сразу же было доложено императору.
6 апреля 1870 года Александр II высочайше утвердил определение Святейшего Синода об учреждении в Японии Русской Духовной Миссии в составе начальника миссии, трех иеромонахов-миссионеров и причетника. Половину намечаемых расходов брало на себя казначейство, другая половина была отнесена за счет типографского капитала духовного ведомства. Всего духовной миссии ассигновалось 6000 рублей в год и 10000 рублей единовременно. Миссионерские центры располагались в Токио, Киото, Нагасаки и Хакодате. Начальником миссии был назначен иеромонах Николай с возведением в сан архимандрита. Миссия подчинялась ведению Камчатского епископа. Обязанности миссионеров были изложены в «Инструкции для миссии», представленной иеромонахом Николаем и утвержденной Синодом.
Начало Японской Церкви
Архимандрит Николай вернулся в Японию в марте 1871 года. Его встретила небольшая христианская община и несколько человек, подготовленных к крещению в его отсутствие. Вот как рассказывал об этом впоследствии сам святой Николай: «Когда я снова прибыл в Хакодат, то нашел, что ревностный Савабе уже образовал у себя маленькую церковь: у него собралось из Сендая несколько молодых хорошо образованных «сизоку» (дворян); то были: ныне еще здравствующие о. Матфей Качета, о. Петр Сасачава, уже скончавшийся о. Яков Такая, о. Иоанн Оно, только что отшедший в другой мир Павел Цуда и некоторые другие; всех я нашел уже довольно наученными в вере и в душе христианами. Кто же им указал путь из Сендая в Хакодатэ и кто обратил их в христианство, если не Сам Господь таинственным действием Своей благодати?» [19]
Начальный этап жизни Японской Церкви напоминал собой жизнь первой апостольской общины, даже недоразумения, возникавшие между христианами, были полны веры и любви, в качестве примера можно привести рассказ самого отца Николая: «По моем приезде скоро меня навестил г-н Савабе и, между прочим, сообщил мне о странном, во время моего отсутствия из Японии, поведении г-на Сакая, который проводил все время в заботах о возможно большей выручке денег из своих занятий, тогда как остальные христиане старались, напротив, всем делиться со своими братьями. Услышав об этом, я хотел было обличить г-на Сакая, но с приходом последнего дело тотчас объяснилось. Явившись ко мне, г-н Сакай представил собранные им сто иен (около двухсот рублей), которые пожелал употребить на дела Церкви. Так разъяснилось недоумение г-на Савабе относительно странного, по-видимому, поведения г-на Сакаи.
Другой, подобный по своей видимой странности, случай произошел с г-ном Томи Петром. В одно время все заметили его внезапное исчезновение куда-то. Никто не знал, куда он скрылся… Но вот, спустя 11 дней после этого, однажды вечером, около одиннадцати часов, г-н Петр Томи является ко мне в сопровождении г-на Сакая. Вижу – худ до невероятности, кости сильно выдались на совершенно изменившемся в своем цвете лице; просто жалко было смотреть на него. На мои вопросы, где он был и почему так сильно исхудал, он ответил, что все это время он проводил в воздержании от сна и пищи и в молитве о скорейшем просвещении братьев-язычников тем светом истины, которого он сам недавно сподобился. Услышав обо всем этом, я был очень изумлен столь трогательным проявлением горячей верности по вере. Но все-таки я должен был заметить ему, что такое дело впредь нужно совершать согласно с установлениями Церкви, ибо иначе можно принести сильный вред своему здоровью». [1, с. 29]
Вскоре, в 1872 году отец Николай обрел деятельного помощника – в Хакодат прибыл иеромонах Анатолий (Тихай), кандидат Киевской Духовной Академии. Архимандрит Николай отзывался о нем так: «Лучших помощников я не желал бы!» Благодаря приезду отца Анатолия, архимандрит Николай смог расширить ареал своей проповеди. Он перебирается в Токио, оставив и консульскую церковь, и христианскую общину на отца Анатолия.
В Токио отец Николай поселился в районе Цукидзи. По сравнению с жизнью в консульстве, он оказался в довольно скудных условиях. В Токио отец Николай арендовал небольшую комнату на чердаке. Здесь же и проходили катехизаторские беседы – недостатка в слушателях не было. Напротив, из-за большого количества слушателей беседы приходилось проводить в две смены – утром и вечером.
Помимо непосредственно миссионерской проповеди, отцу Николаю, как начальнику Духовной Миссии, необходимо было позаботиться о многом. В частности, первоочередным делом было строительство православного храма в Токио. Об этом отец Николай неоднократно писал в Россию, и ему удалось заинтересовать этим делом адмирала Евфимия Васильевича Путятина, неоднократно бывавшего в Японии – он взял на себя сбор средств на строительство храма.
Между тем, из Хакодата пришли тревожные вести – там вновь были арестованы ревностные катехизаторы – Павел Савабе и Иоанн Сакаи. В данном случае преследовались не именно православные, а все христиане. В Сендае и Хакодате было арестовано около 120 человек; кроме того по приказу местного губернатора были уволены все чиновники-христиане. Дабы выручить своих духовных чад, архимандрит Николай обратился к правительственным чиновникам, Ивакуре Томоми и Кидо Такаёси. Просьба отца Николая была принята благосклонно и катехизаторов отпустили.
Однако, в связи с этим остро встал вопрос о том, как быть с теми неофитами в Токио, которых отец Николай подготовил к крещению. В случае крещения и они и сам отец Николай также могли подвергнуться гонениям. Решившись, отец Николай все таки крестил тайно двенадцать человек, которых посчитал наиболее надежными и готовыми к принятию святого крещения. Известие о крещении вышло за рамки христианской общины – отец Николай узнал об этом от знакомого жреца. Оказалось, что когда пришел донос, влиятельные представители местного духовенства из уважения к русскому священнику решили не давать делу хода.
Вскоре, 10 февраля 1873 года, вышел императорский указ, отменяющий все антихристианские законы. Теперь японские христиане могли не бояться произвола местных властей, ссылавшихся на старинные законы. Этот указ был очень важен и для Русской Духовной Миссии, которая получила возможность действовать в Японии официально.
На пожертвования, собранные адмиралом Путятиным в России, отец Николай покупает у графа Тода участок земли на холме в Суругадае. Некоторое время спустя там было устроено двухэтажное здание Миссии с домовой церковью. Большую часть помещений заняли школы: катехизаторская школа, школа русского языка, женская школа. Впоследствии к ним добавилась и семинария. Все школы включали в себя не только учебные классы, но и общежития для учащихся. Уровень преподавания в миссийских школах был очень высок – благодаря помощи Святейшего Синода отец Николай приглашал в Миссию преподавателей из России. В учебные заведения при Русской Духовной Миссии принимали не только христиан, но и язычников. Некоторые из них впоследствии приняли христианство, другие же остались язычниками, но навсегда сохранили благодарность Русской Миссии и ее руководителю.
Владыка Николай с Павлом Накаи
После отмены антихристианских законов проповедь Православия в Японии была чрезвычайно успешной – не прошло и года, как число принявших крещение перевалило за тысячу. Отец Николай был счастлив служить «водворению Царствия Божия на земле». [1, с. 39] Но он не мог не задумываться и о внутреннем устроении Японской Церкви, каким оно будет. Несмотря на огромную любовь к Родине и к Русской Церкви, он не собирался слепо копировать русские церковные традиции синодального времени. Он решает обратиться к установлениям древней Церкви, стоявшей на соборных началах, когда миряне играли значительную роль в церковной жизни.
В 1874 году отец Николай созывает первый Поместный Собор Японской Церкви. Большинство присутствующих были миряне. Более того на соборы без права голоса допускались даже язычники. Однако, несмотря на такую открытость, отец Николай старался придерживаться иерархического начала. Поэтому он разделяет две части – большую, где могли присутствовать и высказываться все желающие, и малую, где собирались в основном священнослужители и представители приходов.
На первом же соборе были озвучены проблемы – в то время христианство распространилось уже по всей Японии, но храмы, где христиане могли бы приступить к Таинствам, имелись только в Хакодате – консульская церковь и в Токио – домовой храм Духовной Миссии. С большими трудами и лишениями христиане приобретали участки земли или небольшие строения, где можно было бы устроить храм, но в них некому было служить. Отец Николай неоднократно писал в Россию, прося прислать миссионеров, но приезжавшие из России священники по большей части были не готовы к миссионерскому служению – прожив год или два в Японии они, по разным причинам, возвращались в Россию.
