— Тебя, я вижу, это здорово волнует. Не будь таким ревнивым.
— Ревнивым?! К этому ублюдку, незаконному сыну приблудной нищенки? Человеку, у которого в рваных джинсах не найдется и двадцати центов?
— Уж если говорить о том, что найдется в его джинсах, то дамы и не собираются искать там деньги. Но похоже, что именно содержимое этих самых джинсов позволяет ценить его на вес золота, — с умильной кошачьей улыбкой насмешливо протянула Трисия. — Но тебе нечего тревожиться. Ничто низменное меня не привлекает. Я просто говорю, что Кэш Будро очень обаятельный мужчина. Так где же ты встретила его, Шейла?
— Здесь.
— Как здесь?! — Ложка Кена застыла в воздухе. — Возле усадьбы?!
— Он сказал, что собирает коренья.
— Для своего зелья, — понимающе кивнула Трисия.
— Зелья? — недоуменно переспросила Шейла.
— Он занимается тем же, чем и Моника, его мамаша. Шейла все с тем же недоумением смотрела на сестру.
— Неужели ты не знаешь, что Моника была ведьмой? — удивилась Трисия.
— Слышала, конечно. Но это же просто смешно!
— Ты напрасно смеешься. С чего бы еще папа стал держать здесь этих нищих столько лет? Разумеется, он боялся, что она наведет порчу на всех нас, если он ее выгонит.
— Опять тебя тянет на мелодраму, — сказал Кен. — Но что правда, то правда, Моника действительно занималась знахарством, по обычаю своих предков. Она многих вылечила. И до самой смерти раздавала всякие настойки и припарки.
— У меня есть доказательства, что Моника была ведьмой!
— Боже мой! Неужели ты это всерьез! Если Моника и обладала какой-то там силой, она пользовалась ею не во зло, а для лечения людей, — сказал Кен. — Все ее снадобья и заклинания передавались через поколения акадцев с восемнадцатого века. И они полностью безвредны. Так же, как она сама.
— Вряд ли. Все эти средства связаны с африканским колдовством, которое акадцы переняли у негров, когда прибыли в Луизиану. Это чистейшая черная магия.
Кен нахмурился.
— А я тебе еще раз повторяю, что Моника Будро не ведьма. Потому что она никогда никому не делала зла. Кстати, она была удивительно красивой женщиной. Возможно, именно поэтому все наши дамы, включая тебя, предпочитают чернить ее.
— Интересно, кто ее лучше знал, я или ты? Не забывай, что ты появился здесь незадолго до ее смерти.
— Мне много рассказывали о ней.
— Ерунду тебе рассказывали. Да и к тому времени она была уже старой, и вся ее красота давно испарилась.
— Это мнение женщин. А я сам видел, как она была прекрасна.
— А ее сын, — спросила Шейла, чтобы увести разговор от предмета, грозящего вызвать семейную сцену, — чем он зарабатывает на жизнь?
Вопрос почему-то показался им странным. Оба пристально поглядели на нее. Затем Кен сказал:
— Он работает у нас, для фирмы «Крэндол Логинг». Теперь дело несколько прояснилось для Шейлы. Значит, Кэш Будро находится на содержании Крэндолов. Однако его поведение при сегодняшней встрече не отличалось почтительностью. Ничего похожего на разговор наемного работника с хозяйкой.
— И что он делает?
— Он лесоруб. Не правда ли, коротко и ясно? — усмехнулся Кен, вытирая губы и бросая салфетку на стол.
— Не совсем так, Шейла, — внесла поправку сестра. — Он пилит, грузит, управляет машинами. Выбирает нужные деревья. Он делает абсолютно все.
— Он все еще живет в том доме на берегу затона?
— Конечно. Нам он не докучает. Мы тоже его не трогаем. Коттону приходится общаться с ним на лесозаготовках, но и только. Мне и в голову не могло прийти, что он позволяет себе появляться возле усадьбы. Они оба, Коттон и Кэш, дали слово Монике Будро перед смертью, что будут работать вместе. Коттон хотел было убрать его отсюда. Но Кэш как-то уговорил его. Коттон остался верен своему слову.
— Он верен своей выгоде, — сказала Трисия. — Кэш ему необходим.
— Может, и так. Но Коттон его не выносит. И при этом доверяет ему, кстати, по-моему, напрасно. На месте Коттона я постарался бы как можно скорее избавиться от такого помощника… Он не обидел тебя чем-нибудь? — с внезапной тревогой спросил Кен, наклонившись к Шейле через стол.
— Нет-нет. Мы просто перекинулись двумя-тремя словами.
— Ну ладно. Но, если он вздумает грубить, скажи мне.
— И что ты тогда сделаешь?! Дашь по физиономии? — Трисия так расхохоталась, что замерцали, покачиваясь, хрустальные подвески на люстре. — Говорят, Кэш не терял даром времени в джунглях Вьетнама. Из любви к дракам и убийствам он даже завербовался в десантники на второй срок. Вернулся еще более отвратительным, чем ушел. Хотя уже в детстве он был чудовищен, как смертный грех. Боюсь, дорогуша, ты не представляешь для него реальной угрозы.
Шейла снова ощутила подспудную вражду между супругами.
— Думаю, мне не придется больше общаться с мистером Будро. — Она встала, отодвинув стул. — Хочу немного освежиться, перед тем как отправлюсь в больницу.
Шейла ополоснула лицо, подкрасилась перед большим зеркалом в тяжелой раме и стала расчесывать волосы, свободно падающие на плечи. Приподняв щеткой темно-золотистые завитки, закрывающие шею, заметила сбоку красное пятнышко — укус москита.
"Они знают, где самые вкусные места», — сразу зазвучал в памяти непрошеный голос.
В раздражении она отвернулась от зеркала и бросила на столик щетку. Захватив в комнате сумочку и ключи от арендованной машины, торопливо сбежала по лестнице'. Трисия сидела в парадной гостиной и что-то щебетала в телефонную трубку медовым голоском.
Сестры махнули друг другу рукой на прощание. Пройдя через просторный холл, Шейла вышла на веранду. Она была уже на второй ступеньке крыльца, когда Кен окликнул ее. Поднялся с кресла-качалки, подошел и, взяв под руку, проводил до машины.
— Я отвезу тебя, ладно?
— Спасибо, не беспокойся. Вы с Трисией уже были в больнице утром. Теперь моя очередь.
— Меня это нисколько не затруднит.
— Я знаю. Но в этом нет никакой необходимости. Он взял ее за подбородок и заглянул в глаза.
— Я предложил это не потому, что тебе нужен провожатый. А потому, что мы ни одной секунды не были вдвоем, с тех пор как ты здесь.
Такое направление разговора не понравилось Шейле. Особенно некстати были нежные интонации в его голосе. Осторожно, но твердо она высвободила руку из его пальцев.
— Ты прав, Кен. Не были. И это к лучшему, не так ли?
— К лучшему для кого?
— Для нас обоих.
— Только не для меня.
— Кен, прошу тебя!
Шейла попыталась обойти его, но он не позволил. Снова повернув к себе ее лицо за подбородок, приблизился почти вплотную.
— Шейла, Шейла, как же я скучал по тебе! Господи, ты просто вообразить себе не можешь, что для меня значит снова видеть тебя.
