class="v"> Бьют коней копыта льдины,
Слышен грохот их звериный,
Мчится в полночь из долины
Тот, кого так ждут в гостиной.[3]
— Ага, значит, нашему баронету были не чужды и другие чувства, кроме мистических. Появилась и женщина. А не женщина ли была причиной удаления его от света?
— Вот не знаю. Мне пришлось срочно покинуть Лондон. Всеми остальными расследованиями будет заниматься Уолтер. Но он обещал высылать мне отчеты. В свою очередь, и я должен посылать свои. Да, кстати, свой отчет я начал писать уже в Лондоне, и не только для себя и Уолтера, но и для вас. Вот он.
И Аполлинарий положил на стол кожаную папку с застежкой.
— Я полагал, — продолжал он, — что было бы небесполезно включить в отчет и некоторые сведения о титуле баронета, который довольно смутно известен в Европе. Так вот, о баронетах. Баронет — владелец наследуемого титула, выдаваемого британской Короной. Король Иаков I установил наследуемый Орден Баронетов в Англии в 1611 году. Он предложил это дворянство 200 джентльменам хорошего происхождения, с чётким доходом 1,000 фунтов в год, при условии, что каждый выплатит сумму, равную трёхлетней плате 30 солдатам по 8 пенсов в день в королевскую казну. После заключения союза Англии и Шотландии в 1707 году, баронетов Англиии или Шотландии больше не создавалось, а титулатура изменилась на «баронет Великобритании». Старший сын баронета, рожденный в браке, наследует баронетство только после смерти отца. Баронетство наследуется по мужской линии. Трагически погибший седьмой баронет Бэконсфилд был наследником довольно старого, но не древнего рода.
Глава 3
— На следующие день с раннего утра я отправился по адресу, данному мне слугой баронета, искать представительство фирмы Таирова, — тут Аполлинарий сделал легкий поклон в сторону Лили. — Это оказалось нетрудно. Дом находился в центре Лондона, на узкой и темной улице, неподалеку от банка. Я позвонил в дверь, которую мне открыл смуглый, худенький и юркий мальчуган, и оказался в конторе. Я представился как сотрудник Скотленд-Ярда. Конторщик, который стоял за конторкой и что-то быстро писал в огромном гроссбухе, сразу же отложил перо в сторону, что-то пробормотал и быстро исчез за внутренней дверью. Как я и предположил, он побежал за хозяином. Не успел он вернуться, как послышались шаги и передо мной появился человек, заставивший забиться сильнее мое кавказское сердце. Это был импозантный мужчина средних лет с высоко поднятой головой, с орлиным носом, густыми бровями и роскошными бакенбардами. Он очень походил на генерала Мадатова.
— Можете не продолжать, — засмеялась Лили. — По вашему описанию я сразу узнала папиного друга Месропа Агаянца. Он очень хороший человек, но невыносимый зануда.
Аполлинарий тоже засмеялся.
— Это точно. Так вот, я представился вначале как сотрудник Скотленд Ярда, и, видимо, не очень внятно произнес свое имя. Агаянц подозрительно воззрился на меня. «А ну-ка, повторите ваше имя, сэр»- потребовал он. Я повторил. «Вы не из Тифлиса?» — вопросил он. Я подтвердил. «А кем вам приходится господин Шалва Кикодзе?». Я удивился и сказал, что это мой отец. «Я в бытность свою в Тифлисе хорошо знал вашего батюшку и часто вступал с ним в философские диспуты, но это было в далекой молодости, — сказал Агаянц. — Да, мир не так велик, как кажется. И Тифлис — пуп Земли» — напыщенно произнес он. Тут я ввернул, что знаком с дочерью Таирова и с самим его боссом. С этого момента в Лондоне не было более расположенного ко мне человека, чем господин Агаянц.
Он тут же отвел меня в комнату, которая была очень приятно обставлена. По стенам были развешаны чудесные виды Тифлиса в прекрасных рамах, а также картины, изображающие развалины Ани, кажется, Фетваджиана…
— Да, да, — подтвердила Лили, — это чудесный художник, тоже большой папин приятель.
— Агаянц усадил меня в уютное кресло, достал из шкафчика серебряный поднос, вино в серебряном графине и такие же стопочки. И ударился в воспоминания. Я не мог вставить ни одного слова, и только время от времени открывал рот, как рыба, выброшенная на берег, пытаясь начать разговор на интересующую меня тему. Наконец, красноречие моего собеседника несколько ослабло, и тут я рассказал об убийстве баронета.
Лицо Агаянца сразу омрачилось. Он покачал головой.
— Мы уже много лет поставляем армянский херес в Бэконсфилд. Баронет, как и его отец, был очень к нему пристрастен. Раньше, пока баронет не отошел от светских развлечений, мы поставляли в Бэконсфилд на рауты, которые там часто устраивались, белое и красное вино с кахетинских виноградников. Там знали в нем толк. Вот и я вам сейчас налью вино, чтобы у вас сразу же появилась тоска по родине. Узнаете? Хванчкара! Говорят, древние римляне, когда появились на Кавказе, предпочитали его фалернскому! Так чем же я могу помочь вам? Как печально, это уже за последнее время третий наш постоянный клиент, который таким неприятным образом уходит в мир иной.
— Что? — удивился я. — Третий клиент? И за какое время?
— Да вот, позвольте, я возьму конторскую книгу, — с этими словами Агаянц вышел из комнаты и тотчас вернулся, надевая очки и раскрывая конторскую книгу. — Мы поставляем армянский херес двенадцати клиентам постоянно. И очень многим время от времени, по мере поступления заказов. Так вот, из этих двенадцати трое, теперь уже включая баронета Бэконсфилда, скончались на протяжении трех месяцев. Вот, пожалуйста, январь, февраль и март, в одни и те же числа. У меня отмечено. И всем незадолго до кончины были посланы по две дюжины бутылок хереса. Этот херес изготавливается из винограда сортов воскеат и чилар, которые растут в Аштаракской долине у подножья Арагаца. Библейские места!
И Агаянц пустился в рассуждения о древности изготовления вин на Кавказе. Он упомянул Геродота и Страбона, раскопки в Кармир-Блуре и обнаруженные там древние винные хранилища. Поток его красноречия и кавказского патриотизма был неистощим, а я тщетно пытался в это время сообразить, как можно связать поставки хереса со смертью клиентов. И тут меня осенило.
— А скажите, господин Агаянц, — осторожно спросил я, стараясь не задеть самолюбие моего собеседника, — каким образом осуществляются ваши поставки?
— У нас есть специальная повозка, оборудованная ящиками с соломой, мы кладем туда хорошо упакованные в плетенки бутылки, тщательно их укрываем и посылаем специального человека с возницей, чтобы он проследил за доставкой.
— А кто этот ваш человек?
— Да вот, мы его наняли всего три месяца тому назад, предыдущий был у нас очень долго, да вот неожиданно перед Рождеством скончался…
