Он шел в темноте без света. Это была еще одна его способность, которую он обнаружил у себя так же, как способность вызывать огонь из замерзшего дерева или свет на конце своего посоха. Ингольд объяснил ему, что его волшебное зрение, как и другие таланты, дано ему от природы — семена таинственной магии, которые не могли принести плодов в теплом, ленивом мире Южной Калифорнии.
И по-прежнему он чувствовал это нарастающее напряжение, как вода, напирающая на слабеющую плотину, нависший ужас, который, казалось, наполнял темные лабиринты, сквозь которые он шел. Его шаги торопили биение сердца. В нем росло убеждение, что Дарки уже были здесь, сосредоточивая свои нечеловеческие желания на черных гладких стенах Убежища. Их сила была так велика, выше человеческого волшебства и даже человеческого понимания, что их присутствие могло ощущаться даже через десятифутовые стены, через любые преграды времени, камня и магии. Он должен найти Ингольда, должен найти выход из этого лабиринта.
Руди очутился в коротком коридоре и понял по некоторым признакам, что это была часть старого Убежища. Дуновение теплого воздуха подсказывало ему, что где-то рядом должна быть лестница, ведущая на первый уровень. Руди остановился, пытаясь определить, где он находится. Прямо перед ним неясно вырисовывался конец прохода, черный и гладкий, как будто вылитый из цельного листа темного стекла. Он понял с изумлением, что это должна быть задняя стена самого Убежища.
Фантастика, вздрогнув, подумал он. Я брожу по этому чертову лабиринту и после всех блужданий по кругу снова собираюсь спускаться вниз где-то в середине владений аббатисы.
Руди не пошел дальше. Короткая лесенка из нескольких ступенек отходила вправо и заканчивалась дверцей. Зеркально-гладкая чернота каменных ступенек и стен была такая же, как и все первоначальное убранство Убежища, но расположение самой дверцы привлекло его внимание. Она была полностью в тени, невидимая для любого света из коридора. Только волшебник, идущий, как Руди, без света, мог увидеть ее.
Заинтересованный, Руди двинулся вперед. Его чувство нависшей опасности и страха не стало меньше. Они нападут, и нападут скоро — это он чувствовал кожей. Но он знал, что, если только они переживут эту ночь, утром они с Ингольдом отправятся в далекий путь через сотни миль бесплодных земель и пустынь на поиски города Кво, скрытого где-то в Западном океане. Эта комната так хорошо замаскирована, и он не был уверен, что сможет найти ее, когда вернется.
Но, кроме всего прочего, его тянуло какое-то любопытство, бывшее главной чертой любого волшебника.
Дверь была заперта, железный замок так заржавел, будто его никогда не открывали. Но это было не хуже тех деталей машин, с которыми Руди справлялся в свое время. В круглой, не похожей на обычные прямоугольные помещения, комнате вдоль стен тянулась грубая скамья, под скамьей стояли деревянные ящики со всяким ржавым хламом.
Посреди комнаты стоял стол из какого-то черного гладкого камня, в середине его возвышался тяжелый кристалл, напоминающий небольшой экран. Но когда Руди облокотился на край стола и вызвал волшебное свечение, белое сияние слабо отразилось от кристалла, остававшегося туманным. Сначала ногтями, потом кончиком ножа Руди попытался приподнять кристалл, но старания его не увенчались успехом. И все же юного мага не покидала уверенность, что внутри кристалла что-то находилось. Призрачные проблески каких-то углов и поверхностей виднелись в этих замерзших глубинах. Случайному зеваке Руди мог показаться похожим на большую яркую кошку, царапающую зеркало.
«Ну его к черту, — подумал он с досадой, собираясь прервать это бесполезное занятие. — Недосуг забавляться с безделушками».
Какая-то сила удерживала его у стола. Тень его отчетливо выделялась на сером стекле в холодном ровном свете фосфорного шара. Подумав секунду, он притушил и рассеял свет, рассматривая мерцающий кристалл, по-прежнему недоступный и загадочный. Постепенно он дал волшебному свету погаснуть совсем и сел, разглядывая кристалл в темноте.
В комнате царила зловещая тишина. Руди остался вопреки здравому смыслу, потому что чувствовал магическую силу кристалла. Возможно, это и есть то, с чем ему придется столкнуться в Кво.
Руди снова принялся исследовать кристалл, не находя никакого зазора между стеклом и камнем.
Внезапно его осенило. Немного поколебавшись, Руди направил тонкий луч света в кристалл.
Белые, голубые и лавандовые отсветы развернулись вокруг него, как тройной хвост прекрасного павлина. Отскочив назад и защищая глаза от слепящего фонтана света, юноша уменьшил его, неуклюже распоряжаясь световыми чарами, как сын художника своими первыми цветными карандашами. Он нагнулся над кристаллом, излучающим слабый свет, пытаясь заглянуть внутрь, в мерцающее ложе разноцветных каменных крупинок на дне кристального цилиндра.
Игрушка? Путеводный огонь? Чарующий калейдоскоп?
Или магический инструмент-поводырь?
Глядя в сияющие глубины, он расслабился, полностью освободившись от напряжения и беспокойства. Тревожные раздумья о Дарках, Ингольде и Альде на какое-то время оставили его. Он хотел идти той же дорогой, что и эти мягко сияющие геммы, делая то же, что они.
Сначала видения смущали его. Он не мог постичь смысла этой череды бессвязных картин: струящийся песок, безрадостные скалистые горы без единой былинки, едва различимые в ночи бушующие моря бурых трав. Он скорее чувствовал, чем видел нечто темное и лишенное очертаний, покрытое облаками и занесенное глубоким снегом. Стенами служили огромные черные скалы, увенчанные искривленными соснами. За свинцовыми облаками виднелись изрезанные ущельями горные пики, остроконечные вершины и бесконечные мили ледников, где свирепствовали неистовые ветры, насвистывая леденящую мелодию смерти... «Перевал Сарда? — терялся в догадках Руди. — Завтрашняя дорога?» Образы стали ярче — неровные предгорья и за ними бесконечные бурые равнины с рыжевато-коричневыми травами, качающимися под порывами ветра. Черное небо, усеянное звездами. Бледная ниточка дороги, уходящая за пределы видимости, в безжалостную даль.
Один образ сменял другой, пока наконец, будто по велению влюбленного сердца, не появились мягкий отблеск свечей и вышитые звезды на переливающемся шелке стеганого одеяла. Оттенки аквамарина уступили место цвету речного тростника, словно от безмолвных слез его единственной, что лежала там в траурном ореоле своих шелковых волос.
«Я не должен, я не могу, я не оставлю ее, — подумал он с отчаянием. — Мы были вместе так недолго».
«А как же Кво?» — спросила его другая половина. Отказаться от встречи с Архимагом? Отступиться от магии? Предать Ингольда?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
