ни было, ничего сверх ужасного.
Еле-еле подняв руку, медленно ощупала лицо. Вроде бы тоже ничего, всё на месте, хотя, как мне вообще судить — не представляю. Впрочем, представить-то могу — лицо Франкенштейна во всей красе или тысячелетняя мумия без глаз. Раз водитель погиб на месте, то авария была не такой легкой, чтобы отделаться всего лишь царапинами, верно? Потратив все силы на мимолетное пробуждение и исследование, вновь погрузилась в сон.
Самые трудные дни проходили расплывчато. Меня постоянно одолевала жажда, озноб, вялость, тошнота и боли в голове и в груди — эти ощущения я помнила отчетливо. А всеобщая слабость, куда же без неё, была моей спутницей почти до самого конца пребывания в больнице.
Но шло время, и темнота постепенно изменилась, немного. Слепота, естественно, никуда не делась, но что-то появилось во тьме — странные линии вокруг, замысловатые очертания и дымчатые образы, контуры из света, не знаю. Я пыталась «рассмотреть» их — выходило крайне… странно.
Казалось, изменилось не только «зрение», но и слух. Каждый звук отдавался в голове странным эхом, многократно повторяясь внутри черепной коробки. Мне сказали, что это может быть пошел процесс адаптации мозга. Как там говорилось: при потере одного из чувств обостряются остальные. Не знаю, насколько это выражение правдиво, однако соглашусь с тем, что мозг вынужден подстраиваться под сложившиеся реалии и тем самым, наверняка, пытался компенсировать потерю одного из важнейших чувств восприятия вот таким вот непонятным путем. Да и освободившиеся участки мозга нужно было поднапрячь, а то, чего это они без дела останутся, что ли.
Через три дня я спокойно могла ходить. Ноги уверенно держались, хотя за эти две недели постельного режима мышцы немного подзабыли, что это такое — двигаться. Однажды за этим самоуправством меня застукала медсестра, когда я шаркала по палате вдоль стен и ощупывала все объекты, постоянно спотыкаясь и чуть не сбивая что-то с ног.
Я вела себя подобно только что родившемуся котёнку. Она меня тогда знатно отругала. Её голос звучал с некоторой хрипотцой, поэтому я её запомнила очень хорошо. С тех пор она с меня глаз не сводила, и постоянно напоминала, что я — буйная пациентка и за мной нужен глаз да глаз. Вот так, с юмором медсестра попалась.
Сообщили, что рёбра срослись нормально, но все равно долгое время было неприятно дышать, пусть уже и без боли как таковой. Возможно это из-за лекарств, чтобы не было внутреннего воспаления. Через шесть дней окончательно пропала слабость и тяжесть в груди. Я уже могла дышать свободно. Никогда бы не подумала, что буду так радоваться тому, что просто дышу без каких-либо затруднений и неприятных ощущений при этом. Тем самым худшие дни остались позади. По крайней мере, я думаю, что это так — куда ещё хуже-то, верно?
Так что, можно было подвести очередной итог: после аварии всё, кроме зрения, пришло в норму. В какой-то степени можно сказать, что мне повезло — не сбылись самые страшные прогнозы врачей. Травма головы и позвоночника могла вызвать кучу осложнений, куда хуже слепоты. И я с ними полностью согласна. Лучше потерять зрение, чем стать овощем на всю оставшуюся жизнь, ведь так?
Да уж, тот еще выбор, конечно, никому не пожелаешь…
«Глядя» в окно, — ну я думаю, что я «смотрю» в окно, — вспомнила вчерашний разговор со своим доктором о моем направлении в реабилитационный центр. И, знаете, я как-то пропустила, что лето сменилось ранней осенью. Погода на улице заставила меня убедиться в мимолетности времени. В день, когда я поселялась в реабилитационный центр, шел дождь и гуляли прохладные порывы ветра.
Кто-то скажет, паршивая погода. Но я не согласна, у природы нет плохой погоды. А прекрасный запах и шум дождя — что может быть лучше?
* * *
Молниеносно, без каких-либо ожиданий и треволнений пошел второй месяц, как я проходила курсы реабилитации — заново училась как жить, и радоваться жизни без глаз. Скажу так, мне здесь даже понравилось. Но уже через месяц придется покинуть это место, и включаться в нормальную жизнь и заново адаптироваться. Интересно, а какова была она — моя нормальная жизнь? Ну до травмы, я имею в виду. Что-то путное сказать я не смогла. У меня особо не было никаких увлечений, достижений. Всё как у среднестатистического обывателя. А может даже чуть ниже. Ладно, и с этим разберемся.
В реабилитационном центре меня научили навыкам к самостоятельной жизни: ну, самообслуживание там, пространственная ориентировка, система Брайля и письменность, элементарные трудовые навыки, т. е. таких навыков и личных качеств, которые позволили бы мне реализовать свои возможности в современном обществе и вернуться к полноценной активной жизни с учетом моего положения.
За эти два месяца полностью изменился привычный образ жизни. Тут уже не прохладишься, без строгой самодисциплины и организованности никуда. А дотошное следование собственному распорядку дня помогает не сойти с ума и дает чувство контроля. Да и до этого я любила четкий распорядок, пусть никто и не знал, каков он у меня.
Изменения касались даже таких мелочей как одежда. Теперь я понимаю, что пуговицы придумал тот, кто ненавидел слепых всем сердцем и душой. Вместо джинсы и рубашек я теперь переоделась в свободный спортивный костюм. Его легко надевать и вообще, ткань у него такая гладкая и мягкая…
Мм… Кхм-кхм, извините, отвлеклась. А вот с обувью я ничего не решила, хотя и советовали что-то легкое, но я оставила высокие кроссовки — шнурки помогут мне постоянно развивать мелкую моторику, нашла я себе тупое объяснение. Да и с любимыми кроссовками расставаться на хотелось. Мы с ней столько прошли. Хе-хе.
Так, что ещё можно сказать? Из нового у меня появилась раскладная трость из легкого и прочного сплава по типу алюминия и очки со светодиодами. Почему со светодиодами, вдруг спросит кто-то? Это просто для того, чтобы не быть как все слепые. Последнее, в общем-то, не обязательно, ну пусть будет, не помешает. Так сказать, это будет моим отличительным знаком. А то в обычных черных очках ходят все слепые.
Думаю, я готова к самостоятельной жизни. Осталось, наконец-то, пройти последнюю проверку в Зале Разуме, получить заслуженную «0», попрощаться с приютом и ворваться в жестокий мир. Я так и так хотела поступить до аварии. Как говорится, жизнь-то продолжается. Даже подыскала себе подходящее учебное заведение. Раз уж я теперь льготник сразу по нескольким пунктам, можно с повышенной уверенностью надеяться на поступление. Мое государство в этом плане не плох. Или
