послушно закивала.
– Тогда объясни, какого хрена орёшь на весь парк, что я тебя использовал?! – Сэро низко наклонился и зло посмотрел ей в глаза. – Что я сволочь и козёл? Я хоть раз тебя оскорблял?
– Нет, не оскорблял… Прости меня! Я очень расстроилась…
– А знаешь, как я расстроился, когда, вернувшись домой, обнаружил в зеркале разукрашенную засосами шею?! Зачем ты их понаставила? Я разрешал себя обсасывать? Когда ты, блин, успела?!
– Думала, тебе понравится! Парни же любят оставлять метки на девичьих шеях!
– Мне плевать, Наташа, кто раньше портил твою кожу синяками и почему тебя это устраивало. Я так не делаю. И не делал. Ты исключением не стала. Зато разукрасила меня! Пришлось две недели жариться в толстом свитере Имира, так как в моём гардеробе нет вещей с высоким воротом! Я потел как проклятый, чтобы народ не ржал! Чтоб предки не заметили! Я разрешал так со мной поступать?!
– Сэро, прости, я не хотела…
– Прощаю, но вторых шансов не даю. Мы знакомы, и не более. Прекрати меня преследовать.
Наташа, не выдержав обиды, разревелась.
– Давай попробуем ещё раз, прошу!!! Я люблю тебя…
– Любишь? После одной ночи?.. Не разбрасывайся словами.
Разговор был окончен. Юноша развернулся и зашёл в туалет. Наташа с минуту постояла одна, утёрла слёзы и подошла к туалетной двери. Приоткрыла, заглянула в щель. Перед кабинками никого не было. Девушка тихонько прошла вовнутрь.
Сэро, застёгивая джинсы на ходу, вышел из кабинки и столкнулся с Натальей лоб в лоб. Она резко толкнула его вовнутрь и закрыла дверь на замок. Парень не успел опомниться – девушка села на корточки, рывком стянула с него штаны. Он попробовал её отпихнуть – не получилось.
– Хрен тебе кто сделает лучше, чем я! Подарок напоследок!
– Как скажешь, только на большее не надейся! – насмешливо бросил Ибрагимов и расслабился.
***
Коробкин был пьян. Отличник догадывался, почему, хоть и не знал подробностей.
Денис злился на несерьёзную Наталью и брата. Видимо, девушка исподтишка променяла Дена на Сэро, и шатен такого расклада не ожидал. Неприятно, конечно, ничего не поделаешь.
Имир не понимал, почему брат и Коробкин избегают открытого разговора друг с другом. Им давно пора расставить точки сначала в дружбе, а затем насчёт девушек. Что за идиотские соревнования?
Умник молча наблюдал за поддатым шатеном, не давая тому ввязаться в драку. А Денису помахать кулаками, чтобы выпустить пар на каком-нибудь козле отпущения, очень хотелось. Имир предотвратил пару разборок и пресёк провокации со стороны Дениса в адрес других отдыхавших пацанов, но в волонтёра ему играть порядком надоело. Ленка занималась только тем, что сплетничала да висла на каждой знакомой, вместо того чтобы следить за своим парнем. Имир недовольно поморщился: лучше быть одному, чем иметь такую подругу.
«Почти полночь. Где Сэро? – нервничал он. – Опять с какой-нибудь дурочкой шуры-муры водит. Он завязал балаган с Натой – пусть распутывает. И успокаивает Коробкина заодно».
Имир устал и засобирался домой, но ключи у ветреного близнеца. Чёрт! Стоило сразу забрать их, но приятная компания и алкоголь порядком расслабили. Отличнику иногда полезно отдыхать.
Юноша обошёл танцпол, посмотрел в парке – брата нигде не было. Кто-то видел его у сортира.
В мужском туалете воняло мочой. На полу – обрывки туалетной бумаги, мусор. Имир брезгливо поморщился. Из последней кабинки приглушённо застонали.
Цыган насмешливо переглянулся с выходившим пареньком, подошёл к кабинке и присел на корточки. Узнав кроссовки брата, Имир встал и настойчиво забарабанил по дверце.
– Занято! – грубо рявкнули из-за двери.
Отличник усмехнулся и постучал снова.
– Занято, япона мать! Пошёл вон!
– Выходи, родственник, или я дверь выбью, – спокойно ответил близнец.
В кабинке засуетились. Дверь распахнулась, и перед Имиром предстала растерянная, смущённая Наташа. Помада размазана, причёска взъерошена и испорчена грубой рукой. Следом вышел Сэро, застёгивая штаны на ходу без капли смущения: «Какого рожна помешал?»
– Ключи дай. Я домой.
– Ну так я с тобой пойду!
– Нет. Ты ведёшь домой Дениса. Он пьян и постоянно хочет подраться.
– Сам доберётся, не маленький!
Имир открыл было рот, но поодаль стояла растрёпанная Ната, смущённо косясь на них.
– Это мужской туалет, – сухо напомнил отличник девушке.
Рыжая не ответила, лишь вопросительно посмотрела на Сэро, ожидая от него каких-то слов.
– Наталья, повторяю: это мужской туалет. Тебе здесь не место. Выйди за дверь.
– Но я хотела…
Девушка с надеждой уставилась на повесу. Он равнодушно кивнул на выход. Видимо, желая получить больше, чем пустой кивок, Ната продолжила глупо топтаться, чем окончательно разозлила Имира.
– Выйди, мать твою, вон! Мне с братом поговорить нужно! Тебе денег за обслуживание дать?!
Глаза девчонки налились слезами, и она быстро выскочила из помещения.
– Зачем так грубо? – обомлел Сэро.
– А ты зачем дурака валяешь? Эта простушка до тебя водилась с Коробкиным?
– Там всё было несерьёзно! – отмахнулся брат.
– А ты, смотрю, серьёзно: шашни в грязном сортире! Баб лапать больше негде? Дура коленками протирала зассанный пол, чтобы тебя ублажить. Получил? Доволен? Оно того стоило, Сэро?! Твой друг напился от обиды и злости, а его девушка непонятно где болтается. Дена надо проводить, и это сделаешь ты!
– Чхал я на всех! – вспыхнул повеса. – Никто не обязывал Дена встречаться с Ленкой! Похрен на его убогие подкаты! Никто не заставлял Нату работать ртом в зассанном толчке! Это их выбор! Сами захотели – сами получили! Какого чёрта ты наезжаешь и строишь из себя святошу?!
Имир подошёл к нему вплотную и холодно процедил:
– Это был и твой выбор тоже. Пора взрослеть. Отдай ключи.
Сэро достал связку из кармана и сердито передал брату.
– Спасибо. Дверь входную закрою, ключи спрячу под оконный отлив. Найдёшь, короче. – Имир цинично подмигнул. – А ты пока побудь настоящим другом, а не как всегда.
Глава 2.
Всю неделю осенних каникул Люба планировала провести в читальном зале. Подальше от дома. Столько часов, сколько удастся. Идти тихоне больше было некуда. Друзей нет, только если к двоюродным сёстрам, жившим неподалёку от автовокзала, забуриться на целый день. Второй вариант являлся не особо удачным, но лучше так, чем находиться на Солнечном 27.
Старший брат временно поселился у родителей. Он завтракал, обедал и ужинал здесь же, и приходилось готовить на привередливого родственника безропотной Любе. Она стояла по несколько часов у плиты, накрывала на стол, а потом, опустив голову, выслушивала критику своих кулинарных способностей и нравоучения от обедавших старших.
Брат позволял себе курить не выходя из гостиной, лишь приоткрыв форточку. Шурик затягивался, медленно и вальяжно выпускал струи горького
