– Я понимаю вас.
Граф, сидя рядом с племянницей, бормотал что-то себе под нос, стараясь разобраться в собственных перепутанных мыслях.
Джаспер действительно понимал желание Элизы, чтобы события происходили логично и последовательно. Беспричинных и непредсказуемых происшествий он тоже не любил: они слишком осложняли жизнь.
– И какого же типа мужчина, как вам кажется, идеально подошел бы для данных задач? – спросил наконец Бонд.
– Он не должен ничем выделяться, разве что уметь хорошо танцевать.
– Но какое значение при поимке преступника могут иметь тупость и умение танцевать? – Бонд нахмурился.
– Я не сказала, что он должен быть туп, мистер Бонд. Прошу, не надо переиначивать мои слова. Просто он должен производить такое впечатление… чтобы все поверили в его искренний интерес ко мне.
– А вы что-то имеете против красивых мужчин?
– Мистер Бонд, мне не хочется быть грубой… Однако вы не оставляете мне выбора. Боюсь, вы не из тех мужчин, что стремятся к браку.
– Весьма рад, что хоть какая-то женщина это поняла, – протянул Бонд.
– Да разве кто-то мог бы усомниться? – Элиза небрежно взмахнула рукой. – Мне куда легче представить вас дерущимся на шпагах или в кулачном бою, чем играющим после обеда в крокет или в шахматы и проводящим мирный вечер в кругу семьи и друзей. Я разумная женщина, сэр. Не хочу сказать, будто вам недостает остроты ума, но все же вы явно не созданы для тихой жизни.
– Во многом вы правы.
– Достаточно лишь раз взглянуть на вас, чтобы понять, как мало вы похожи на других! Любой сразу сообразит, что человек вроде вас никогда не мог бы увлечься мной, во всяком случае, питать в отношении меня серьезные намерения. Сами натуры наши решительно несхожи, и все знают, что у меня хватит наблюдательности это заметить. Если говорить уж совсем прямо, вы, сэр, не такой мужчина, какие мне нравятся.
Бонд бросил на Элизу косой взгляд: насмешливый, но не самодовольный, выражавший уверенность в себе без примеси тщеславия. Он даже не был обидным, но Элиза вновь встревожилась из-за того, насколько приятным ей показалось это свойство его натуры.
Да, этот человек беспокоил ее, а Элиза не любила никакого беспокойства.
– Прошу меня простить, милорд, – Бонд посмотрел на графа, – но я должен говорить откровенно. Ведь речь идет о безопасности мисс Мартин.
– Совершенно верно, – согласился Мелвилл. – Прямо к делу, я всегда так говорю. Время слишком драгоценно, чтобы тратить его на всякие глупости.
– Согласен. – Бонд снова посмотрел на Элизу и улыбнулся. – Мисс Мартин, простите меня, но я должен подчеркнуть, что ваша неопытность не позволяет вам как следует оценить ситуацию.
– Неопытность? Что вы имеете в виду?
– Отношения с мужчинами. Точнее, с охотниками за приданым.
– Мне следует вам сообщить, – возразила Элиза, – что за шесть сезонов я набралась достаточно опыта в общении с джентльменами, ищущими денег.
– Тогда вы должны были и осознать причины, по которым эти люди добиваются успеха, даже в тех случаях, когда не вполне отвечают требованиям света.
– Прошу прощения? – Элиза недоуменно моргнула.
– Иначе говоря, женщины выходят замуж не за тех, кто ничем не блещет, кроме умения танцевать. Они выбирают мужчин, которые кажутся им красивыми и полными жизни, то есть обладают теми качествами, которые вы уже обнаружили во мне.
– Не понимаю…
– Охотно вам объясню. – Улыбка Бонда становилась все шире. – Успешные охотники за приданым предлагают себя женщинам не в качестве партнера по шахматам. Подобные вещи они оставляют друзьям и знакомым своей добычи. Их козыри не дружба и приятное времяпрепровождение за карточным столом.
– Мистер Бонд…
– Нет, они направляют свои усилия на другое, и в этом иные из них обладают настоящим талантом. Этому искусству большинство женщин не в силах противостоять, и доводы рассудка здесь бессильны.
– Прошу, не говорите…
– Это все разврат, обыкновенный разврат, – пробормотал его светлость и тут же вновь погрузился в беседу с самим собой.
– Милорд! – Элиза вскочила, и оба ее собеседника тоже немедленно поднялись, как того требовали правила вежливости.
– Я предпочитаю называть это искусством обольщения, – сказал Бонд. Глаза его смеялись.
– А я называю это глупостью! – возразила Элиза, уперев руки в бока. – Если взглянуть на жизнь в целом, можно заметить, что в постели люди проводят гораздо меньше времени, чем посвящают разным другим занятиям.
Взгляд Бонда скользнул к ее бедрам, и улыбка превратилась в ослепительную усмешку.
– Вообще-то, количество времени, проводимого в постели, зависит от того, с кем приходится ее делить.
– Святые небеса! – Элиза вздрогнула под его взглядом.
Но и чего еще было ожидать? Каким-то образом она пробудила в нем мужское самолюбие.
– Дайте мне всего неделю, – предложил Бонд. – За это время я попытаюсь доказать и правильность моих предположений, и мои профессиональные умения. Если по истечении срока вы отвергнете то или другое, никакой платы за работу я с вас не возьму.
– Великолепное предложение! – заявил его светлость. – Никто ничего не теряет.
– Неправда, – возразила Элиза. – Внезапное появление и столь же внезапное исчезновение нового поклонника будет выглядеть весьма странно.
– Хорошо, отведем на это две недели.
– Вы так и не поняли суть проблемы. Я не актриса, сэр. И всем и каждому будет слишком очевидно, что здесь не происходит ничего похожего на… обольщение, как вы это называете.
Улыбка Бонда угасла, зато темные глаза вспыхнули.
– Эту часть плана предоставьте мне. В конце концов, это будет моя работа.
– А если у вас ничего не получится? Как только вам придется уйти, я буду вынуждена искать не только объяснение вашего исчезновения, но и другого сыщика для того же дела. И все это в итоге будет выглядеть уж слишком подозрительно.
– Скажите, мисс Мартин, все эти шесть лет у вас были одни и те же поклонники?
– Но это не…
– Вы только что привели множество причин, по которым я не гожусь на эту роль. И если кто-то вас спросит обо мне, вам останется всего лишь повторить эти самые доводы.
– Вы чрезмерно настойчивы, мистер Бонд.
– Верно, и именно настойчивость побуждает меня все же выяснить, кто стоит за вашими неприятностями и чего пытается добиться.
– Вы меня не убедили. – Элиза скрестила руки на груди.
– Доверьтесь мне, мисс Мартин. Воистину рука судьбы вела мистера Линда, когда он обратил ваше внимание на меня. И осмелюсь сказать: если уж я не поймаю преступника, то его не поймает никто. – Джаспер ударил кулаком по рукоятке своей трости. – Моя цель – защитить интересы клиента, и я горжусь, когда мне это удается. Обещаю: по окончании моей работы у вас не будет причин жалеть о нашем сотрудничестве.
