него вечно были растрескавшиеся от ледяного ночного ветра.
– Боги, ну и жуть… – произнес он, заметив разорванный бок оленя. – Вы-то сами все целы?
– Ага, – кивнул Кейлен.
Феррин, усмехнувшись, переглянулся со своим напарником Далменом.
– Пойдете потом в «Дракона» послушать Тэрина? – сменил тему Кейлен.
Феррин, конечно, хороший парень, но они и так опаздывают, а если ввязаться в беседу, то можно вовсе пропустить выступление.
– Да, юный Брайер, там и встретимся, – усмехнулся стражник. – Скоро нас сменят.
Парни попрощались и пошли дальше, держась вдоль окраины, чтобы не проталкиваться сквозь толпу. И даже так они наткнулись на одного-двух приезжих, спьяну заплутавших в ночной деревне.
В доме у Данна свет не горел, а значит, никого внутри не было.
– Отец, видимо, уже в «Драконе», – предположил Данн. – Можно оставить оленя за домом. Ночью еще достаточно холодно, так что до утра ничего с тушей не будет.
Спутники закивали. Кейлен был согласен на любое предложение: так он устал и замерз. Да и вообще им уже давно пора быть в таверне.
Повсюду царило праздничное возбуждение, и, пробираясь сквозь людские толпы, ты поневоле им заражался. Вся деревня была битком набита народом. Пьяные гуляки, обнявшись, сновали туда-сюда без какой-либо цели. Ватаги молодежи горланили под луной песни о лете.
* * *
Когда Кейлен, Данн и Рист добрались до центра деревни, перед ними возникла основательная громада «Золоченого дракона». Сложенная из длинных и толстых еловых стволов, таверна была одним из самых крупных зданий Прогалины, а также одним из немногих двухэтажных. От крыши спускался соломенный навес. Под ним находилась поднятая на столбы площадка, на которую вела парадная лестница. Подступы к лестнице охраняли два резных деревянных дракона, туго обвивающих хвостами балясины-насесты. Каждая чешуйка была мастерски выточена, и чудища казались живыми, словно готовые разорвать на части любого, кто задумает недоброе. Отец Риста, Ласх Хейвел, много лет назад заказал эти скульптуры у проезжего мастерового. Результат его так восхитил, что он пообещал мастеровому бесплатную крышу над головой и медовуху до конца жизни. Тот с тех пор часто приезжал в Прогалину, и Ласх ни разу данному слову не изменил.
Уже на лестнице Кейлен услышал знакомый и отчего-то приятный уху гомон пьяной толпы, доносящийся изнутри таверны.
Двери резко распахнулись. Кейлен улыбнулся, готовясь окунуться в праздничную атмосферу, но навстречу ему на площадку вывалились Куртис Свэтт и Фритц Нетли. «И эти здесь. Гады», – зло подумал Кейлен.
Громко ржа, неразлучная парочка пихала друг друга.
– Не понимаю, чего ты медлишь, Куртис. Анья только и ждет, как ты схватишь ее в охапку и умыкнешь. Я бы вот не утерпел! – подначивал приятеля Фритц, слегка запинаясь и прихлебывая медовуху из кружки.
– А ну держи свои грязные лапы… – начал было Куртис, но вдруг заметил перед собой Кейлена с Ристом и Данном и скривился: – Кто это тут у нас? Мамочка отпустила детишек сделать по глоточку?
– Свали в туман, Куртис, а? – буркнул Данн, делая шаг между задирами.
Фритц тут же оказался перед ним и толкнул Данна в грудь.
– Эй, ты! Следи за языком, кусок дерьма!
От него несло медовухой. Фритц и трезвый был не подарок, а пьяным и вовсе становился невыносим.
Нетли приготовился толкнуть Данна снова, но Кейлен встрял между ними, сжал руку в кулак и засадил Фритцу по скуле. Тот сразу схватился за раскрасневшуюся щеку; Кейлен едва успел сам себе удивиться.
– Ну всё, ты нарвался! – рявкнул Фритц.
– Нарвался на что, позвольте поинтересоваться? – послышался спокойный и размеренный голос Ласха Хейвела.
Отец Риста возник словно из ниоткуда, оказавшись между молодыми людьми и входом в таверну. Ласх не отличался высоким ростом или могучим сложением, но в Прогалине его очень уважали. Седые волосы были коротко подстрижены, а от левого глаза тянулся широкий шрам, исчезавший в густой серо-черной бороде. С закатанными выше локтя рукавами заляпанной медовухой рубахи и с накинутым через плечо фартуком он тем не менее выглядел довольно угрожающе. И хотя обыкновенно Ласх был сама обходительность, все знали, что перечить ему не стоит.
– Н-ни на что, мастер Хейвел… Мы уже собирались домой. Фритцу нехорошо, – произнес Куртис, глядя куда-то на ноги, а Фритц недовольно косился на приятеля.
Затем парочка задир торопливо спустилась по лестнице и скрылась на запруженных народом улочках, не осмеливаясь оглядываться.
– Удачно добраться! – не скрывая насмешки, крикнул им вслед Ласх, после чего посмотрел на троицу перед собой. – Заходите, выступление Тэрина вот-вот начнется. И да, Рист, – обратился он к сыну, наставительно подняв бровь, – не забудь, завтра с утра матери понадобится твоя помощь по дому.
– Хорошо, отец.
Ласх кивнул и жестом пригласил всех внутрь. С усмешкой поглядев, как Кейлен потирает ушибленные костяшки правой руки, хозяин таверны приобнял юношу за плечо и вопросительно поднял бровь.
– Так ему и надо, – промямлил Кейлен, плетясь к двери.
– Нисколько не сомневаюсь, – гоготнул Ласх.
Изнутри «Золоченый дракон» выглядел столь же внушительно, как и снаружи, – особенно во время Лунной ярмарки. Войдя, Кейлен тут же оказался среди множества людей, снующих туда-сюда и пытающихся втиснуться за столики, расставленные по всему главному залу. У многих было по кружке медовухи в каждой руке, тщательно оберегаемые от случайных движений других посетителей. Аппетитный аромат горячего, свежевыпеченного хлеба мешался со сладковатым запахом знаменитой ласховой медовухи. У Кейлена заурчало в животе.
Повсюду были установлены восковые свечи, заливавшие таверну приглушенным желтым светом. Вдоль левой стены от одного конца зала до другого тянулась дубовая стойка. За ней располагались огромные деревянные бочки, каждая на несколько голов выше Кейлена, доверху наполненные медовухой ласхового производства. Скреплялись бочки коваными железными обручами, а внизу были вбиты краны.
У правой стены был небольшой деревянный помост, слегка выдающийся в зал. Именно оттуда барды, сказители и артисты развлекали собравшихся.
Едва Кейлен успел добраться до толчеи вдоль стойки, как из-за спин протолкался Рист и протянул приятелю большую кружку медовухи.
– Пей медленно. Мне чуть руку не оторвали, пока я выбрался, – сказал он, свободной рукой обнимая Кейлена за плечи.
– Это же таверна твоих родителей, – произнес Данн, проталкиваясь следом за Ристом, и от души хлебнул медовухи. – Почему тебе вообще приходится стоять в очереди?
Рист тяжело вздохнул и закатил глаза. Данн посмотрел на Кейлена и пожал плечами.
– Вон там, кажется, твой отец, Кейлен, – указал рукой Рист и начал протискиваться сквозь толпу.
– Какие мы нежные иногда, – хмыкнул Данн. Он чокнулся кружками с Кейленом, оба сделали хороший глоток, а потом последовали за Ристом.
Вскоре Кейлен тоже заметил отца. Варс Брайер был жилистым, но широкоплечим – сказывался многолетний труд с молотом
