скатертью дорога. Ставь себе елку у своего Димона в его холостяцком притоне и приглашай туда его многочисленных белочек и ежиков. А я улечу в Альпы!
- Да каких нахер белочек? Ты сдурела?
- Ну, допустим, сдурела, и что? Мне можно, у меня температура!
- Черт! – вырвалось у него, и он замолчал.
Наклонился к окаянной треноге и, громко сопя носом, принялся крутить ствол в отверстии, периодически разгибаясь, чтобы оценить угол наклона. В конце концов, принялся закручивать болты. Во время процесса на Даниэлу не смотрел. Злился. Он злился на нее последние два месяца с продолжительными интервалами, во время которых начинал злиться уже на себя. То, что ничего с бывшим начальником у нее не было, он начал соображать уже через несколько часов после грандиозного скандала с дракой в ее офисе. Незадачливый ухажер ушел домой с живописным фингалом под глазом. А Отелло Берг-Соколовский остался без жены. Вернее, в тот момент, когда он был уже готов ее выслушать, она выдала, что больше мириться с его постоянной и беспричинной ревностью не намерена и подает на развод. Он снова психанул. Они ругались, не переставая, несколько дней. Потом она ему сообщила, когда нужно явиться в ЗАГС. Дальше он уже молчал. Просто молча поставил свою подпись на документах и молча укатил к Димону, у которого поселился. Ходил на работу. Бесился от тупости студентов. Забросил кандидатскую. Два раза попадал в ДТП. Периодически появлялся у нее на пороге, чтобы забрать еще что-то из своих вещей – в те моменты, когда уже почти совсем на стену лез без нее. Но оторвать себя до конца, обрубить, сил не хватало.
А теперь она попросила забрать на праздники Рената.
Покрутив еще немного елку на треноге, он смирился, что все-таки кривовато. И выбрал для нее положение, в котором это было наименее заметно.
Повернулся к жене. И спросил:
- Порошок давно пила?
- Давно.
- Ела хоть что-нибудь?
- Ага, мандарины. Сто лет их в таком количестве не ела, кажется, с самого детства, - хихикнула Даниэла.
- Нормально. Витамин С. Организм требует. Давай я тебе бутерброд сделаю. А потом дозаправишься лекарством?
- Спасибо, Леш, - кивнула она и устроилась удобнее. – Я полежу пока, голова болит.
Он улыбнулся, подхватил кота и отправился на кухню – тарахтеть посудой и заваривать свежий чай. Глянул на часы, висевшие над дверью. Скоро девять. Достал кошачий корм. Насыпал в миску. Посмотрел на кота, шевелившего от нетерпения усами. И сказал:
- Кушать подано. Садитесь жрать, пожалуйста.
Повторного приглашения Ренат дожидаться не стал.
Тем временем Леша рылся в холодильнике, где мышь, если и не повесилась, то была близка к суициду. Для бутерброда ничего и не нашлось, кроме заплесневевшего куска сыра. Тот самый случай, когда кот питался лучше хозяйки. Но бывший муж не унывал. На него внезапно нашло вдохновение. На дверце оставался еще пяток яиц. А в банке было соленое сало. Теща старалась.
Потому через пару минут на сковороде шипела яичница, на которую Берг-Соколовский увлеченно натирал сыр, предварительно очищенный от плесени. Потрясающее новогоднее меню. К тому моменту, пока Ренат расправился со своей долей, незамысловатое блюдо было разложено по тарелкам. Леша заканчивал заваривать чай. Кот удовлетворенно замурчал. А хозяин ему ответил:
- Я в курсе, что я дурак!
Ренат фыркнул. В конце концов, мужик мужика всегда поймет.
В гостиную Берг-Соколовский возвращался триумфатором. С яичницей и приборами. Возвращался, чтобы наблюдать уснувшую жену, громко сопящую заложенным носом. Леша вздохнул и поставил тарелки на журнальный столик. Потом выдвинул оставленную Даниэлой под столом коробку с елочными игрушками и извлек из нее гирлянду. Неторопливо распутывал проводки и улыбался, глядя на жену. Стукнул себя по лбу. Сгонял в комнату. Вернулся с еще одним одеялом и накрыл ее ноги. Во время простуды у нее всегда мерзли ступни. Они становились ледяными, и отогреть их было нереально. Но он пытался. Разными способами.
Неторопливо отломил себе вилкой кусок яичницы. Отправил его в рот. И обреченно кивнув, поплелся вешать гирлянду на елку.
Спустя полтора часа он удовлетворенно взирал на результат своего труда, улыбаясь во весь рот. Ренат радостно пытался дотянуться до одного из шаров.
- Пшш! – зашипел Берг-Соколовский, и кот ретировался под кресло. А Леша передислоцировался на пол возле дивана, вытянув ноги перед собой, а голову откинув на сиденье так, что упирался макушкой в коленки жены. Просунул руку под одеяла. Так и есть. Не спасло. Как и шерстяные носки. Лед, а не ноги! Осторожно, чтобы ее не разбудить, он принялся их массировать.
Она вскоре проснулась, но еще долго не открывала глаз. Потому что тогда придется снова вспомнить, что они уже
