Жухлый хотел было сорваться с места, но понял, что от него просят лишь выследить добычу. Порвать кабанчика он мог и без моей указки. К слову, местные пятачки — те ещё занозы. Выследить их — целая проблема, и без помощи Жухлого это практически невозможно. Зеленовато-коричневая шерсть отлично маскирует их на фоне природы. Можно пройти буквально в метре от него, не заметив зверя, затаившегося в кустах. А об их темпераменте вообще молчу. Подранок в состоянии гнать обидчика до тех пор, пока не отомстит или не сдохнет от потери крови. Однако их мясо с лихвой перекрывает все недостатки. Мы даже устроили ранний привал, когда Жухлый обнаружил первые следы лесного хрюнделя.
Сейчас отряд остался далеко позади. А мы с волчонком уже второй час преследуем добычу. Хитрый зверь очень умело путает следы, даже мой питомец периодически теряется и начинает бегать кругами. Вот как минуту назад, перед тем, как мне удалось отыскать в густой траве свежий отпечаток раздвоенного копытца. И ведь далеко не уходит, водит нас буквально по квадрату пять на пять километров. Скорее всего, где-то здесь прячется его семья, и он намеренно тянет время, чтобы дать ей скрыться.
Внезапно Жухлый замер, а через мгновение принял охотничью стойку и вздыбил шерсть на загривке. Он обнажил клыки, однако при этом не издал ни единого звука, а значит, мы наконец настигли кабанчика. Вот только где он?
Я перехватил автомат, перевёл его в режим одиночного огня и слегка понизил мощность магнитного импульса. Пуля не должна пробить тело насквозь, пусть лучше засядет внутри и причиняет ему боль. Тогда он не сможет от нас уйти. Или, чего доброго, ринуться в атаку.
Присев, я внимательно осмотрел место, на которое ощерился Жухлый, но так никого и не заметил. Так я просидел несколько минут, ожидая, что зверь пошевелится и выдаст своё местоположение. Тщетно. Поганец оказался смышлёным, да и наверняка давно нас почуял. Здесь бы загонные точки поставить да несколько таких Жухлых по следу пустить.
— Ладно, не хочешь по-хорошему? — прошептал я и, вскинув оружие, выпустил несколько пуль по кустам.
И это сработало. Кто-то зашуршал ветвями, пытаясь удрать от опасности. Я попытался определить направление и растерялся. Показалось, будто несколько зверей одновременно бросились врассыпную, и, покосившись на Жухлого, я окончательно в этом убедился. Выходит, мы случайно набрели на выводок кабана, которого преследовали. И хорошего в этом мало, особенно если мы шли по следу самки. Чтобы защитить своё потомство, эта тварь пойдёт до конца.
Не успел я об этом подумать, как позади затрещали сухие ветки. Счёт пошёл даже не на секунды. Жухлый метнулся в сторону быстрее, чем я успел отдать ему команду. А я рухнул спиной на землю, чтобы не тратить время на разворот. К тому же такой манёвр скроет меня от прямой видимости в густой траве. Спуск я надавил сразу, как только поймал в прицел уродливую кабанью морду, а затем перекатился, пропуская разъярённую тушу мимо себя.
Зверь пролетел несколько метров и ворвался в кустарник, где и рухнул замертво. Некоторое время я продолжал лежать, успокаивая сердце и дыхание. Буквально мгновения отделяли меня от неминуемой смерти. Вот была бы ирония: пережить тысячелетний перелёт через космос, выжить в войне с мутантами и сдохнуть от клыков зверя, на которого затеял охоту.
Свесив набок язык, надо мной завис Жухлый. В отличие от меня, в его глазах горел азарт. Казалось, он смотрит на меня с эдакой насмешкой, мол: что же ты, хозяин, испугался какого-то пятачка?
— Ой, да иди ты в жопу, — отмахнулся я от питомца. — Сам-то сдристнул, как только жареным запахло.
В ответ волчонок слегка поскулил и попытался лизнуть меня в лицо. Но я мастерски от него увернулся и, поднявшись на ноги, отправился разделывать тушу.
Увы, но целиком я этого монстра даже с места не сдвину, а за вездеходом возвращаться слишком далеко. Другие хищники не дремлют, и как только учуют запах крови, обязательно явятся на пир. Тем более кабанов здесь любят не только двуногие, вон у Жухлого уже слюни потекли.
Вкус этого мяса сложно описать. Оно обладает каким-то ореховым оттенком и сладковатым, пряным ароматом. Его даже приправами обсыпать не нужно, разве что с целью испортить. А уж насколько оно сочное, вообще молчу. Сало на угли натурально ручьями стекает, только успевай пламя сбивать.
От этих мыслей у меня аж в животе заурчало.
Вытянув мачете, я подрубил кусты вокруг кабаньей туши и, добравшись до головы, перерезал ему глотку. Сердце уже не билось, по этому кровь стекала медленно. В идеале его бы подвесить, чтобы облегчить процесс, но увы, мы даже вместе с Жухлым его не потянем.
Для разделки мачете не подойдёт, даже если он очень острый. Вот первую зарубку на шкуре сделать — самое то. Оставив глубокий порез на боку зверя, я сменил нож и взялся за монотонную работу. Даже зная анатомию животного, разделать тушу весом в несколько центнеров — задача непростая. Прочные жилы удерживают суставы, будто стальные тросы. А до некоторых ещё и добраться непросто.
Но я продолжал усердно их пилить, периодически поправляя заточку клинка на камне. И вскоре у ног упала первая ляжка. Я ухватился за край шкуры, слегка её приподнял и заработал ножом, отделяя её от мяса. Так я добрался до передней ноги и принялся отделять её от туши. Затем наступит время самой вкусной части: шеи. Я уже отсюда видел её мраморный рисунок.
Жухлый терпеливо сидел рядом, поглощая обрезки, которые я подкидывал ему по ходу. Правда, последний шмат, который я срезал ему с лопатки, жевал уже нехотя.
Покончив с разделкой, я присел отдохнуть, а заодно перевязал добычу таким образом, чтобы навьючить волчонка. Для него это даже не вес, зато мне на себе такую тяжесть не тащить. Однако питомец немного присел, когда я взвалил на него кабаньи запчасти. Ну ничего — потерпит.
— Всё, пошли в лагерь, — скомандовал я и вытянул из кармана компас, чтобы сориентироваться.
Волчонок бросил на меня жалобный взгляд и попытался скинуть груз со спины. Пришлось поругаться, за что я был награждён уже обиженными, несчастными глазами.
— Нет, ты, конечно, молодец! — возмутился я. — Сам-то пожрал, а мне что — не надо?
Жухлый повесил нос и неспешно двинулся следом за мной. Вскоре позади раздалось рычание. Хищники наконец-то дождались, когда мы уйдём, и теперь приступили к делёжке вкусностей. Нас они преследовать не решатся, слишком мелкие. Само собой, я их не видел, но сделал выводы исходя из поведения. Раз они не рискнули напасть при волчонке, значит, понимали, что слабее. Человека они ошибочно не боялись просто потому, мы ещё не успели как следует себя проявить.
Как оказалось, далеко мы от лагеря не ушли. Шум голосов я уловил примерно спустя час пути. Да уж, умело они прячутся в тылу врага, разве что только сигнальные костры не развели. С другой стороны, мы вроде как и не прячемся, маршируем в открытую и даже направление выдерживаем примерно соответствую приказу.
Да, пока у нас нет конкретного плана, мы неспешно движемся к стоянке армии мутантов. Правда, соваться к ним мы не будем. Остановимся примерно посередине, если, конечно, до этого момента не придумаем чего-нибудь стоящего.
Впрочем, и наше положение сейчас не далеко от выбранной стратегии. Мы зависли между воюющими сторонами, так почему бы нам не занять точно такую же позицию на местности? Как знать, вдруг это и есть то самое идеальное решение?
* * *
— Спасибо, — поблагодарил Коробков, усевшись рядом со мной на бревно.
— Не за что, — буркнул в ответ я, продолжая подпаливать веточку в огне.
— А вот это ты зря, — хмыкнул капитан. — Никогда не обесценивай свою работу. Лучше скажи «пожалуйста». Или «на здоровье».
— Иди на хер, — огрызнулся я. — Философ ху́ев.
— Вообще-то, это даже не философия, а скорее — психология.
— Аж форточку открыть захотелось, — усмехнулся я.
— В смысле? — не понял шутки Коробков.
— Да душно как-то стало.
