— Садитесь! — хозяин кабинета только сейчас заметил, что араба слегка помяли при задержании. — И если вам не трудно, начните с самого начала. Зачем вы отдали мне Пчелу? Надеюсь, не надеетесь получить обратно?
— Сейчас, сейчас. — прихрамывая, Имад добрался до кресла. — Не торопитесь сердиться, мой генерал. На Востоке говорят: «Гнев плохой советчик». А вы, как я успел услышать, славитесь крутым нравом? Часто гневаетесь, да?
— Будьте любезны отвечать на мои вопросы! — холодно произнес Бонапарт. Снова захотелось сжать Пчелу в кулаке. — Я не намерен тратить на вас много времени. У меня есть дела, а с вами могут поговорить люди, которые специально обучены для таких разговоров.
— О, под хорошей пыткой я скажу все! — заверил его араб, пытаясь устроиться удобнее. Сидеть он, кажется, больше привык на коврике, поджав ноги. — Но зачем много знать чужим людям, генерал? Будемте друзьями, и я вам расскажу все, что вы хотите знать, и еще кое-что интересное.
— Так начинайте!
— Даже чаю не предложите? — все еще кокетничал Имад. — Хотя я слышал, вы предпочитаете кофе. Теперь во Франции мало хорошего кофе — султан неохотно торгует с европейцами, а англичане и вовсе объявили вам блокаду. Беда! К хорошему быстро привыкаешь. Я вот попробовал сахар, и теперь немного тоскую по нему. Но его везут из Вест-Индии, а Франция слишком слаба, чтобы бороться с Англией на море.
— Вы издеваться надо мной вздумали? — Голос Бонапарта задрожал, рука потянулась к ящику с пистолетами. — Я не намерен шутить, повторяю в последний раз!
— Не шутить — так не шутить, — закивал Имад, изображая на лице испуг. — Какие шутки? У нас очень серьезные дела. Хорошо, генерал, я начну. Вы уже немало знаете о неких волшебных предметах, не так ли? Так вот, людям они известны издревле. И во времена фараонов люди сражались за предметы, и до них. Вот, кстати, у фараонов был один предмет. Их почитали как богов, вы знаете? С богом не спорят. Если бог скажет: умри, человек умирает. Бог имеет беспредельную власть. Фараоны, живые боги, имели такую власть над людьми. Но даже беспредельной власти иногда мало, чтобы стать настоящим Живым Богом. Их власть недалеко выходила за пределы Египта. Да и как можно стать Живым Богом, не обладая бессмертием? Фараоны были всевластны, но смертны, и что же тогда отличало их по-настоящему от других смертных? Лишь короткая прижизненная власть. Этого мало, чтобы стать Живым Богом.
— Я читал о Древнем Египте, — генерал всем своим видом предлагал Имаду говорить быстрее, по существу. — Давайте я буду вам задавать вопросы, так легче. Откуда у вас Пчела?
— Так я к тому и веду! — Имад машинально попытался поджать ноги, не сумел и рассмеялся. — Никогда не привыкну! Мой прадед, мой дед, мой отец, а потом мой покойный брат и я были членами древнего суфийского ордена. Может быть, наше братство и моложе фараонов, но Искандера Македонского мы помним. Лев! Он обладал предметом, серебристой фигуркой Льва, и никто не мог остановить его воинов, когда их вел Искандер. Но этого оказалось мало. Все его завоевания после смерти хозяина достались другим. Зачем же он воевал? В чем смысл его походов и подвигов? Но вы сердитесь, мой генерал, думаете, что я снова отвлекаюсь. Нет, все, что я говорю, очень важно для вас. Искандер велел нести свой гроб, высунув его руки наружу, чтобы показать пустые ладони. Все полагают, что он сделал это в назидание: ничего, мол, на тот свет не унесешь, хоть весь мир завоюй. Это, конечно, верно и мудро. Но Искандер дал сигнал другим людям, их называют охотниками за предметами. Они кружили вокруг него всю жизнь, пытаясь добраться до Льва. И после смерти он посмеялся над ними: мои руки пусты, вы опоздали. Так бывает часто, мой генерал. Охотники, пытаясь отобрать у хозяина предмет, больше всего боятся, что предмет, и вся его сила, достанутся другим охотникам, которым они ненароком помогут. Охотники ведут вечную борьбу, предметы переходят из рук в руки, так создается человеческая история. Таков ее скрытый смысл.
Генерал немного расслабился. Наконец-то араб хотя бы близко подошел к интересующим его вопросам. Понимая, что подгонять восточного человека бесполезно, он пододвинул к себе папки с бумагами, и стал просматривать доклады, быстро делая пометки.
— Это хорошо, — кивнул Имад. — Дел срочных много, а слушать в то же время меня, я уверен, вы сумеете. Так вот братство, членом которого я. Можно сказать — состоял, это братство хранило предмет фараонов. Ту фигурку, что делала фараонов богами в глазах людей. Если вам интересно, предмет попал к суфиям почти случайно, после смерти Пророка. Вот тогда бывшие охотники и поклялись, что больше этот предмет не будет принадлежать никому из людей, потому что Мохаммад — последний Пророк! Они надежно укрыли ее, и не рассказали никому о том, что это за предмет, и какое животное изображает фигурка. Столетия братство хранило ее в подземелье, заставив людей забыть даже о том, что это подземелье существует. Многие умерли не своей смертью ради того, чтобы тайна осталась тайной навсегда. Только высшие члены ордена знали, где находится предмет, но и они не ходили к нему, не брали его в руки.
Но были и другие среди суфиев. Существует древнее пророчество о приходе Махди. Его тоже постарались уничтожить, забыть, но не получилось. Пророчество гласит, что Махди исполнит свою миссию, если сможет получить три предмета, которые и сделают его Живым Богом на Земле. Не пророком Аллаха, но наместником. Навсегда. И тогда исчезнут войны, и упокоится земля в вечном мире, к которому Махди приведет людей своей властью.
— Что за предметы? — буркнул Бонапарт, которого несколько раздражал тон Имада. — И когда я услышу хоть что-то о Пчеле?
— Жаль, что чая нет. — сказал араб, не дождался ответа и продолжил: — Пчела пришла к суфиям раньше. Ее принесли наши друзья с севера, из Европы, когда не смогли тут больше жить. Это другая история. Знайте только, мой генерал, что вам принадлежит Пчела Меровингов. Да-да, ваши древние короли владели ей после римлян, и Пчела позволяла им все предусмотреть, все успеть. Пчела-труженица, Пчела-строительница. Она помогала и нашему ордену. Но в том самом пророчестве, о котором я упомянул, было сказано и о Пчеле. Чтобы облегчить Махди путь к исполнению своего предназначения, следовало передать ему Пчелу. Ибо согласно пророчеству, Пчела приведет своего истинного обладателя к трем предметам Живого Бога.
Оторвавшись от бумаг, Бонапарт пристального разглядывал араба. Он не был похож на фанатика, или иного несерьезного человека. Генерал не верил ни в бога, ни в черта, но раньше он бы не поверил и в легенду о волшебных фигурках. Однако вот они, висят у него на груди. Фигурки это нечто, пока не известное науке, но вполне материальное. Отдать их профессорам, и за хорошую премию они в них, скорее всего, разберутся. Просто делать этого пока ни в коем случае не следует. А вот древние пророчества, Махди какой-то, суфии. Во все это Наполеон не верил.
«Этот плут чего-то хочет от меня. И не договаривает самого главного. Но, кажется, что-то знает, — решил генерал. — Попробуем хоть немного ускорить процесс».
— Часовой! — крикнул Бонапарт, отметив, что Имад немного испугался. В дверь просунулось усатое лицо гренадера. — Передайте мадам Жозефине, чтобы прислала сюда чай, и что там еще полагается. Поднос занесите сами.
— Вот спасибо! — обрадовался араб. — Всегда лучше разговаривать по-дружески.
— Я спросил о трех предметах. Вы не ответили. Догадываюсь, что это. — Наполеон бросил взгляд на записку, переданную от Имада. — Пчела, Лев, и что там еще?
— Три предмета Махди! Нет, мой генерал, Пчела — не предмет Махди, она лишь его верная помощница и служанка. Пчела поможет Махди получить три предмета. Один у вас уже есть. Это Лев, и война, которую вы выиграли, верно говорит: Лев у вас. Даже не пытайтесь это отрицать! — Имад хитро улыбнулся. — Я верил в приход Махди. Пророчество, которое хранили и мой прадед, и дед, и отец, и брат, указывало, где и когда он родится. Все было записано шифром, чтобы слуги шайтана не могли убить Махди, но мы разгадали его. И время, и место, все было написано на небе! Когда звезды и планеты пришли в нужное положение, нам стало ясно, что Махди родился на Корсике. Нелегко было отыскать вас, мой генерал. Еще труднее — похитить Пчелу! Я заплатил за нее смертью брата. Нам нет дороги назад, в орден — мне и тем, кто поверил мне. Но я многие годы сомневался, не спал ночами, страдал — что, если бы мы ошиблись, что, если бы пророчество лгало? И только теперь, когда Пчела привела вас ко Льву, и первый предмет у вас, я могу сказать: прости, что сомневался в тебе, Махди, и будь моим повелителем!
С этими словами Имад повалился на колени и с отчетливым звуком ткнулся лбом в паркет. В этом положении и застал его вошедший гренадер, который едва не выронил поднос с чайником, чашками и булочками. На лице крепкого, но недалекого парня отразилось мучительное желание пнуть сапогом по заду этого странного араба. Охрана обожала своего генерала, и не любила странных людей рядом с ним. Странность — всегда опасность.
