Однако каково же было его удивление, когда, заведя его в какой-то закуток, хозяин гостиницы упал перед ним на колени.
– Господин Главный Резидент! – возгласил он.
– Что? – дернулся Курт, шаря глазами по сторонам в тщетной попытке разглядеть того, к кому обращался хозяин гостиницы. Однако, кроме них двоих, в закутке никого не было, если только этот псих не разговаривал сам с собой – впрочем, вторая версия нравилась Курту ничуть не больше первой.
– Надо было тебе дров наносить! – шепнул Мур.
– Господин Суперагент! – тем временем возопил хозяин гостиницы.
– Да я… – попытался возразить Курт.
– Молчи! – прошипел Мур.
– Ваша Милость! – продолжал восклицать хозяин гостиницы.
– Да я… – еще раз попытался Курт.
– Молчи! – вновь прошипел Мур.
– Простите великодушно! – взвыл хозяин гостиницы ударяя лбом об пол. – Не признал!
– Ты что, с ума спятил?! – взорвался Курт.
– Спятил, Ваша Милость, – покаянно признался хозяин гостиницы. – Не иначе как спятил. Не признать Вашу Милость… Для этого и в самом деле спятить нужно. Конечно, Ваша маскировка – как всегда, само совершенство, но ведь я всегда сердцем, сердцем чуял, а тут…
– Но ведь я не… – начал Курт.
– Молчи! – шепотом гаркнул Мур.
– Простите великодушно, Ваша Милость, – ныл хозяин гостиницы. – Двадцать лет беспорочной службы… один раз оступился… больше не повторится…
– Прощай его, идиот! – яростно прошептал Мур.
– Прощаю, – выдавил из себя Курт, – но чтоб больше и в самом деле не повторялось, – добавил он с божественной небрежностью.
Ему это было нетрудно. Он ведь и в самом деле побывал Богом. Такое не забывается.
Хозяин гостиницы от восторга, казалось, готов был башмаки ему вылизать – но Курту не нужно было, чтоб ему вылизывали башмаки, он предпочитал, чтобы их почистили, а еще лучше – заменили новыми. Будучи Богом, он себе справил обувку что надо… так ведь потом битва была. А после битвы от башмаков остались одни воспоминания. Или от сапог? Он уже не помнит. То, что на нем обуто, равным образом не похоже ни на то, ни на другое. Оно и вообще ни на что не похоже. Разве что на его одежку похоже, она такая же страшная. Немудрено, что хозяин гостиницы не хотел его пускать. Даже за деньги не хотел. Мало ли чего от такого вот оборванца ожидать можно? А оборванец-то еще и с дубинкой. На разбойника, конечно, не слишком похож, разбойники, они поплотней из себя будут, да и смотрят по-другому – понаглей, поуверенней, но… мало ли что? Нет. Нельзя упрекать хозяина гостиницы. Тем более что он и одежду новую принес. И обувь. И комнату приготовил. Ничего себе комната! Курт такой отродясь не видел. При ней даже ванна имеется. Ванна! С горячей, между прочим, водой. И обед сейчас принесут. Чего изволите приказать, Ваша Милость? Только-то? Сейчас все приготовим. Мигом. Не извольте гневаться, уже все несут. А сообщение посылать ли?
Курт уже собирался спросить, что еще за сообщение такое, но Мур на него сердито пришикнул, и он велел посылать. И как можно быстрее.
Чудеса, да и только.
Уже когда хозяин гостиницы ушел, Курт сообразил, что монетку он так и не взял. Или здесь денег вперед не берут? Но даже если и так, одной серебряной монетки, да еще и старой, неходовой, кто знает, в каком королевстве выпущенной, маловато за этакие роскошества. А внезапный испуг хозяина, все эти «ваша милость»?
Что-то тут не то.
«Во что я на сей раз впутался?» – сам себя спрашивал Курт.
Впрочем, ответа он все равно не знал. Зато его посох…
– Покажи мне скорей свою дурацкую монетку! – решительно потребовал Мур.
– Да смотри, жалко, что ли… – недоумевающе проговорил Курт, на раскрытой ладони поднося к посоху монетку.
– Где ты ее взял? – почти испуганно поинтересовался Мур.
– Элна дала, – растерянно ответил Курт. – А что?
– Какая такая Элна?! Говори! – потребовал посох.
– Соседка по кружке, – ответил Курт. – Это в Денгере еще.
– Когда ты нищим был? – нетерпеливо уточнил посох.
– Зазывалой для нищих. – поправил Курт. – А когда я уходил, Элна мне монетку и дала. А что? Ей кто-то подал, а она – мне. На счастье. Монетка-то старая. Особой цены не имеет. Что тут такого?
– Таких монеток, – негромко проговорил посох, – на всем белом свете сотни три, не более.
– Такая редкая? – удивился Курт. – Надо же! Вот не знал.
– А с такой зазубриной и царапиной по краю их и вовсе десять штук, – добавил Мур.
– Десять штук? Мур, ты шутишь, – покачал головой Курт. – С такой зазубриной и царапиной она и вовсе одна. Это когда у меня гвоздь из башмака вылез, а я его обратно упихать пытался… ну ничего под рукой не оказалось, ни камешка какого, ни палки, так я его монеткой решил… совсем ведь выскочил, прямо в пятку, и никак его обратно было не загнать. А монетка помогла. Враз на место вставился. Да только она соскочила пару раз, пока удалось.
– Курт, ты не врешь? – замирающим голосом осведомился Мур.
– Да нет. А зачем? – непонимающе отозвался Курт.
– Курт, это важно, – настаивал посох. – Все было действительно так, как ты говоришь?
– Так и было, – пожал плечами Курт.
– Значит гвоздь, – каким-то странным тоном проговорил посох.
– Гвоздь, – кивнул Курт.
– Монеткой, – продолжил посох, словно затевая какую-то странную игру в вопросы и ответы.
– Монеткой, – кивнул Курт, глядя на него непонимающим взглядом. И тогда Мур расхохотался так оглушительно, что Курт испугался, как бы потолок этой великолепной спальни не рухнул ему на голову.
– Да знаешь ли ты… – стонал сквозь смех посох. – Да знаешь ли ты, что… Нет! Ты даже представить себе не можешь!
– Не знаю. Не могу, – честно ответил Курт. – И даже не надейся, что угадаю. Лучше сам скажи.
– Нет, с тобой если что-то и случается, то каждый раз что-то невероятное! – отсмеявшись воскликнул Мур. – Одна твоя божественность чего стоит! А уж монетка! Знать бы мне раньше…
– Вот уж не думал, что ты коллекцию собираешь, – пошутил Курт.
– А это смотря какие монетки, – фыркнул посох. – Такие – собираю. Я же сказал тебе – их всего десять. А то что ты собственноручно изготовил одиннадцатую… знаешь, сейчас я уже не думаю, что это всего лишь смешно. Вещи, подобные этой, просто так не случаются.
– Может быть, ты и мне что-нибудь расскажешь об этих «просто так не случающихся вещах»? – предложил Курт.
– Обязательно расскажу, – пообещал посох. – Уже хотя бы потому что это в корне все меняет. Теперь у меня есть наконец, с чем предстать перед Верховным Магом Джанхара. А ты можешь рассчитывать на куда большее, чем королевская пенсия. Более того, теперь поступок моего последнего хозяина, ПЕРЕДАВШЕГО меня тебе, вовсе не кажется мне таким уж диким. Напротив – думаю, приближающаяся смерть обострила его способности. Думаю, он ЗНАЛ, кому передает джанхарский посох. Человеку, невзначай сотворившему одиннадцатую монету. Сотворившему почти из ничего. Из несчастного случая и удачи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
