Джек осмотрелся: к счастью, вокруг корабля никого не было. Он вскарабкался на стартовую платформу, вошел в лифт. Добравшись до кабины управления, первым делом поспешил проверить, заправлены ли баки горючим. Если они пусты, весь его безумный план обречен на провал с самого начала. Но приборы показывали, что баки полны. Тогда командир задраил шахту лифта, включил систему АГ и подтянул корпус корабля под защитный зонт. Это означало, что практически никакая внешняя сила более не угрожала кораблю.
Джек подошел к навигационному компьютеру и заложил в него координаты и другие данные, необходимые для расчета траектории полета. Теперь настал самый опасный момент: он включил аварийный сигнал и при помощи дистанционного управления раскрыл нужный сектор ангара. Джек по опыту знал, что у него в запасе всего две секунды, пока главный компьютер на Станции проверяет все данные, связанные с разрешением на взлет и расписанием полета. Через две секунды он установит, что у «Триумфа» такого разрешения нет, и включит системы аварийной службы. Но корабль уже медленно поднимался из ангара и стал постепенно наращивать скорость.
Резкий голос затрещал в кабине. Это был Эд Мартинес из диспетчерского центра Станции.
— Алло, «Триумф»! Кто на корабле? Какого дьявола вы стронулись с места? У вас нет разрешения на взлет, «Триумф»! Немедленно отвечайте! Прием.
— Алло, Эд. Это командир корабля Флойд. Я совершаю на «Триумфе» пробный полет без экипажа.
Наступила мертвая тишина. Эд с трудом обрел дар речи.
— Ты что, спятил, Джек? За полет без разрешения полагается военный трибунал. Я должен немедленно остановить ракету, и ты прекрасно знаешь, каким способом!
— Знаю. Но тогда тебе придется разнести на куски корабль, да и меня заодно, разумеется. Соедини-ка лучше меня с Главным координатором.
Джек выигрывал драгоценные секунды. Ни у кого не хватило бы духа сбивать корабль, стоивший целое состояние. Единственно, что они могли сделать — это попытаться дистанционно включить систему АГ. Однако это грозило бы Флойду немедленной смертью, не говоря уже о том, что не остановило бы корабль и не снизило набранной им скорости. Флойд хорошо знал это, так же, как и те, кто остался там, внизу. Ситуация напоминала угон самолетов в стародавние времена. Людям на Станции не оставалось ничего иного, как отговорить командира от осуществления задуманного плана. Джек Флойд отчетливо представлял себе, какая мучительная борьба происходит сейчас в душе Эда Мартинеса. Как себя вести? Что предпринять? Ведь до сих пор еще никто не «угонял» космических кораблей… Он колебался, а Флойд радовался, ибо время работало на него.
— Твоя взяла, Джек. Соединяю, — выдохнул наконец Эд.
Почти немедленно в кабине послышался голос Сэма, уверенный, бодрый, полный желания действовать.
— Говорит Камберленд. Что это ты там вытворяешь, Джек? Доктор Спек рассказал мне обо всем. Что тебе взбрело на ум? Мне бы не хотелось сейчас говорить громких фраз, но помни, что ты на волосок от военного трибунала. Подумай о семье!
— Не надо об этом, Сэм, и вы сами знаете, почему.
— Знаю. Какой в этом смысл? Я обязан прервать полет, Джек. и тебе не поможет наша дружба.
— Что ж, вам виднее. Но, боюсь, вы опоздали.
Командир космического корабля терпеливо выждал, пока Сэм Камберленд полностью истощил запас проклятий, а затем приступил к неторопливым, подробным объяснениям. Он пытался представить дело так, чтобы Крэгг остался в стороне. Иначе более подходящего козла отпущения беснующемуся Главному координатору не найти.
Сэм Камберленд некоторое время переваривал изложенный Джеком план.
— Что ж, — сказал он наконец с леденящей душу иронией, — весьма дорогостоящий способ самоубийства: ты заказал себе гроб стоимостью в несколько миллионов. Я и не знал, что ты так падок на рекламу. А дело только в ней, поскольку никакой научной ценности твой полет не имеет. Если эту идею тебе подбросил Крэгг, тогда и он безмозглый идиот. Мне надо побеседовать с ним. Пока все…
Флойд невесело усмехнулся. Все шло отлично. Он включил автоматическое управление и перешел в тесную кабинку хранилища микрофильмов. Ему хотелось побольше узнать о черных дырах, прежде чем он вступит с ними в более тесный контакт. Времени у него достаточно, чтобы изучить эту проблему.
Пульсирующая боль под мышкой не утихала. В аптечке Флойд нашел болеутоляющие препараты, но наркотических средств там не было. Первый допущенный промах: пока морфий ему еще не нужен, но он очень хорошо знал, что скоро понадобится.
Он дремал у пульта управления, когда загудел интерком. На сей раз его вызвал Крэгг.
— Алло, Джек. Ты меня слышишь?
Джек медленно открыл глаза:
— Слышу.
— Сэм рвет и мечет. А я простить себе не могу, что впутал тебя в эту историю! Увы, Джек, таких хитроумных теорий по меньшей мере несколько сотен.
— Выше голову, Билл! Не твоя вина, если все произойдет не самым лучшим образом. Ты не должен себя корить. Я просто хотел сбежать, вот и все. Мне не хотелось, чтобы… А, все равно. Так будет лучше, один на один с болезнью. Не хочу, чтобы близкие мучились со мной, шли на жертвы ради меня. А сейчас… Ведь это, в сущности, та же экспедиция, правда, состоящая всего из одного человека. Хорошо, если бы газеты не раздували эту историю. А Сью скажи, что мне пришлось отправиться в полет раньше времени. Передай, что я ее обнимаю. И детей. И позаботьтесь о них, Крэгг, если со мной… если я не…
— Полно, Джек, не беспокойся. Что же касается газет… Будь уверен, шеф не даст этому делу просочиться. Ни к чему нам признаваться в собственных упущениях. Да и другим пример подавать не следует.
— Благодарю.
Наступила томительная пауза. Ее прервал Флойд.
— Скажи, Билл, есть ли какая-нибудь надежда на то, что ты прав?
В голосе Крэгга сквозило уныние.
— Пенроуз описывает, что должно произойти в том случае, если космонавт приблизится к так называемому «горизонту событий». Сначала он ничего не заметит. У него не будет возможности произвести измерения в этом месте или придерживаться расчетного курса. Приливные силы — что бы мы под этим не подразумевали — возрастут до бесконечности. Послушай, Джек, передо мной как раз то место книги: «Если что-либо попадает в такую черную дыру — будь то космический корабль или молекула водорода, электрон, радиоволны или световые лучи, — никогда не возвращается обратно. С точки зрения нашего понимания Вселенной, все превращается в абсолютное ничто». По мнению Пенроуза, закон сохранения материи здесь не действует. Весь процесс, как Пенроуз представлял себе его, длится несколько тысячных долей секунды.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
