что девушка была без обуви, без пальто и сумочки. Это значит, что ее кто-то бережно раздел и уложил. И этим кем-то был хозяин дома.
Какая мерзость.
— Тихо, тихо, Принцесса, не ругайся, у нас гостья, не ругайся, моя девочка. Вот, Лизочка, ваша вода.
Ветрова проскрипела зубами, Лиза терпеть не могла, когда ее имя склоняли в уменьшительно-ласкательной форме. Лизочка, Лизунечка, Лизаветочка или что-то в этом духе. Лиза возмущалась, обижалась, когда ее так называли, и дала всем обещание в десять лет, что, как только получит паспорт, сменит имя.
Не сменила. И зря.
Пить воду не стала, лишь взяла стакан в руки, подозрительно рассматривая мужчину перед собой. Кирилл Юрьевич взял на руки собаку, шавка перестала тявкать, высунула розовый язык.
— Так что я здесь делаю, Кирилл Юрьевич?
— Можно просто Кирилл, мы же давно об этом договорились.
Да, они договорились, Лиза помнила, а еще помнила, что очень доходчиво сказала этому человеку, что между ними ничего никогда не может быть. Чтобы он прекратил свои настойчивые ухаживания, присылать ей через день букеты, конфеты и дорогие подарки, которые приходилось возвращать. А еще чтобы перестал искать с ней встреч.
Родители, с которыми жила младшая из дочерей Ветровых, сначала радовались подношениям, потом удивлялись, а потом напряглись. Толком Лиза ничего не рассказывала, так что им оставалось только догадываться, что там происходит на личном фронте их чада.
— Так что я здесь делаю? — вопрос повторился, Лиза чувствовала себя попугаем — говорящим, но не очень умным.
— Прости, что пришлось прибегнуть к таким экстравагантным мерам, чтобы пригласить тебя в гости.
— Экстравагантным? Вы похитили меня, точнее, эти два тупых качка, они напугали до полусмерти, да меня чуть удар не хватил, — Лиза повысила голос, а противная шавка на руках Семенихина начала снова тявкать.
— Тихо, Принцесса не любит, когда повышают голос.
Он вообще нормальный?
Лиза замолчала, не понимая, перед ней дурак или маньяк?
Если втрое, то дела плохи, но с дураком тоже несладко придется. Вообще, Кирилл Юрьевич Семенихин был местным богачом, и это не шутка. В пригороде у него был заводик по производству сухариков, крекеров и чипсов. Семенихина так и звали — король сухарей. У мужика в сорок лет было все отлично с финансами, но не с головой.
— Хорошо, так зачем я здесь появилась, да еще таким экстравагантным способом? — кричать Лиза не стала, кто знает, как эта псина может отреагировать.
— Сюрприз!
— Сюрприз?
— Да, пойдем, пойдем, Лизонька, я все покажу, пойдем.
Не любила Ветрова сюрпризов, но встала, отказавшись от предложенной руки, и пошла за мужчиной. Голова не кружилась, но немного болела.
Шли недолго — через белоснежный холл с золотыми вензелями и античными колоннами, по коридору в другое помещение, которое оказалось столовой с сервированным на две персоны всевозможными закусками и салатами столом, в середине которого стоял огромный, штук сто, букет алых роз.
— А вот и мой сюрприз красивой девушке. С днем рождения! На улице еще будет салют. Но и это еще не все.
— День рождения был вчера, — сказала чуть слышно, голос осип от шока.
— Да, но ты не отвечала на звонки, давно уже не отвечаешь. А я к тебе с чистым сердцем, с серьезными намерениями, с самыми серьезными.
И как себя вести с больным человеком? А что Семенихин болен, это точно. Лиза осмотрела помещение, здесь была та же пафосная, режущая глаз роскошь, как и везде, а когда она увидела свой портрет на мольберте в углу, потеряла дар речи.
Девушка на холсте была полуобнажена, лежала на кушетке, закинув руку над головой, обнажая грудь. Промежность и бедра прикрывал кусок ткани. Но привлекала внимание не грудь, а огромный камень в форме сердца на шее.
«Титаник»?
Рисунок Джека?
Голая Роуз с «Сердцем океана» на груди?
Надо бежать.
«Титаник» идет ко дну.
Мысль стучала в голове молотком, а паника нарастала. Неизвестно, что хуже — быть куклой в руках малознакомого человека или чтобы над ней надругались Сема и Валера?
Глава 4
— Можно сходить пописать? Очень хочется.
Елизавета, как в школе на уроке, подняла руку, отпрашиваясь у преподавателя выйти в уборную. Она действительно не знала, как себя вести. Восторгаться, ужасаться или впадать в отчаяние?
При виде картины и своего образа, написанного маслом, складывалось стопроцентное убеждение, что у Семенихина явно проблемы с головой. Так что тут надо поаккуратней, без резких движений и провокаций.
— Конечно, Лизочка, уборная по коридору, первая дверь слева. И не задерживайся, горячее остыло, но мы его разогреем.
Ветрова, часто перебирая ногами, засеменила по блестящему полу в сторону коридора.
Так, Лиза, думай, думай, думай, думай. Голова тебе не только для того, чтобы шапку красивую носить, ты никогда их не любила. Думай, думай, Лиза, как вырваться из этого дерьма.
Девушка дошла до нужной двери, включила свет, заглянула внутрь, это был гостевой туалет. Вошла, включила воду, аккуратно и как можно тише побежала по коридору дальше, постоянно оглядываясь.
Коридор из столовой вел на кухню, оттуда к небольшому холлу. Дверь — вот что привлекло Лизу, дернула ручку, но она не открылась. Это, скорее всего, был выход на задний двор.
— Вот же черт.
Лиза напряглась, со стороны кухни послышались звуки. Хозяин дома что-то там делал, наверное, разогревал горячее. Девушка пошла дальше, ладонью скользя по стене, снова коридор, несколько дверей, лестница вниз. Нет, туда Лиза не пойдет, там подвал, а значит, тупик.
— Лизонька, все уже почти готово, я тебя жду!
— Вот же больной, — прошептала сквозь зубы, поморщилась.
Выглянула из-за угла, там дальше был холл, центральный вход в особняк и гостиная, там она уже была. Словно из ниоткуда под ногами появилась противная шавка Принцесса с розовым бантом на голове и начала тявкать.
— Да чтоб тебя разорвало! — Лиза выругалась шепотом, бросилась обратно, и как только закрыла за собой дверь туалета, раздался стук.
— Все в порядке, Лизочка?
— Да, да, вполне, укачало немного с дороги.
— О, Принцесса, а ты что здесь делаешь? Пойдем, моя милая, папа даст тебе вкусняшку.
Ветрова не могла отдышаться, сердце разрывалось в груди, адреналин зашкаливал, пальцы тряслись. Посмотрела на себя в зеркало и не узнала. Бледная, волосы растрепаны, губы сухие, глаза огромные, а в них ужас.
— Нет, нет, Ветрова, успокойся, мы просто так не сдадимся, мы что-то придумаем обязательно.
Лиза разговаривала сама с собой, но легче не становилось. В туалет захотелось действительно, села на унитаз, начала рассматривать все вокруг, подмечая, что может пригодиться.
Но ершик, кусок
