Я страшился оглянуться, первое солнце продолжает жечь голую спину, а это, что вылезло… ну никак не может быть солнцем, это какой-то эксперимент, о котором то ли не сообщили, то ли я пропустил новость.
Впереди появилась и начала приближаться башенка из бревен, с виду старых, это ж какие деньги надо затратить, чтобы состарить даже бревна для правдоподобия, лучше бы мне заборчик вокруг участка заменили, а то в прошлую ночь лось бродил у дома и насрал перед дверью…
За башней наметился край обрыва, а другая сторона этого ущелья или что это такое, за километр, если не дальше.
По мере того как приближаемся, стены ущелья опускались все ниже, а когда оказались у башни, я охнул и невольно сделал шажок назад, натягивая веревку.
От ног уходит вниз огромный котлован, похожий на кратер, выбитый огромным метеоритом в каменной горе. По стенам идут вниз сужающиеся кольца дороги, и на всех уровнях сотни полуголых мужчин мерно орудуют кирками.
— Размах… — прошептал я.
Всадник, отвязывая веревку от седла, оглянулся.
— Раньше такого не зрел? Значит, я прав, ты не отсюда… Из армии мятежного принца?
Я буркнул:
— Что мне принцы, я сам принц.
Он хохотнул, из сторожки вышел воин в настоящей медной кирасе, хотя остальные доспехи из простой кожи, зыркнул в нашу сторону, но пошел к краю котлована и заглянул вниз.
— Эй, Мегард! — донесся до нас его злой крик. — Мегард!.. Да, тебе говорю. Давай быстро наверх!
Ждать пришлось недолго, из котлована поднялся потный и покрытый пылью и мраморной крошкой могучий мужик. Голый до пояса, как и я, но с отвисающим брюхом. На поясе позвякивают огромные амбарные ключи, в лапище зажата рукоять витой плети из сыромятного ремня.
Воин в кирасе сказал властно:
— Принимай!
Мужик оглядел меня хмуро и со злобным разочарованием.
— Это не наш…
Всадник, который приволок меня, посоветовал с высоты седла:
— Присмотрись лучше.
— Да ты и сам видишь, — возразил мужик.
— Мало ли что вижу, — сказал всадник покровительственно. — Не тащить же его на суд?
Мегард пробурчал:
— Ну да, там просто повесят. Ладно, беру.
Всадник сказал бодро:
— Вот и прекрасно. Лови!
Он бросил ему конец веревки, развернул коня и унесся, а мужик посмотрел на меня уже как хозяин на свое животное.
— Меня зовут Мегард, — сказал он без приязни. — Я старший надсмотрщик на мраморе. Тебе повезло, парень. Кормят два раза в сутки, а убивают только дураков, что пытаются сбежать. Пойдем!
За деревянной башней небольшая вышка, от нее над краем котлована нависает пролет моста из свежеоструганного дерева. Навстречу вышли двое рослых воинов, оба в легких кожаных доспехах, ноги от бедер и до башмаков голые, в сторонке блещут на солнце в пыльной траве их шлемы, длинные волосы треплет ветер.
— Еще один? — спросил страж. — Э-э, да этот не отсюда?
Мегард буркнул:
— Считай, его сюда направили.
— Да нам все равно, — ответил страж.
Он взял меня крепко за плечо, Мегард с другой стороны, молча проволокли по мостику почти до конца, второй страж начал деловито тащить на себя снизу толстую веревку.
В поле зрения появилась небольшая платформа с плетенными из толстых прутьев стенками. Мегард грубо ухватил меня и впихнул вовнутрь, сам встал следом, крепко ухватившись за веревки над головой.
Платформа закачалась в воздухе, пришлось тоже ухватиться связанными руками, пальцы все-таки свободны. Стена котлована опасно быстро заскользила вверх.
Мегард заворчал, но падение замедлилось, а ударилась корзина о дно почти нежно.
Мегард вытащил из ножен короткий широкий кинжал, я уже все понял, протянул ему связанные руки.
Разрезал веревку он ловко, умело, сказал почти благодушно:
— Я покажу, где рубить, а лежбище покажут другие.
— Чего рубить? — спросил я.
Он оглядел меня с удивлением:
— Чего тебя трясет, как лист на ветру? Такой здоровый лось, вон какие мышцы, а побелел аж… Камень рубить, понятно же.
Пока он вел меня по каменоломне, я чувствовал, что в самом деле всего трясет. Непохоже на косплей, они ж там все выпендрены, каждый норовит играть принца или хотя бы герцога, подавай красивые доспехи и такие мечи, каких в реале не было, а чтоб несколько сот человек загнать в брошенную каменоломню древних времен и чтоб те энтузиасты согласились лупить под палящим солнцем кирками по камню, глотая пыль…
Копошится совсем дикая мысль: горе-эспериментаторы пробили дыру во времени, и меня зашвырнуло в древность. Хотя непонятно, почему понимаю их язык и сам говорю без всяких усилий.
Мегард толкнул в спину в направлении неглубокой ниши, где разлеглась увесистая с виду кирка с отполированной десятками мозолистых ладоней длинной рукоятью.
— Твое место. Работай. Будешь лениться — останешься без ужина. Лучше и не пробуй.
Он смотрел, как я взял кирку, вдали раздался крик боли, он развернулся и, заранее начиная гневно взрыкивать, пошел в ту сторону.
Вместо него приблизился крепкий, бородатый до самых глаз мужик, спросил негромко:
— Камень ломал?
— Нет, — ответил я.
— Давай покажу, — сказал он деловито, — а то либо завалит, либо сам себе ногу отобьешь. Меня зовут Мэтью, я здесь старший.
— Спасибо, — сказал я. — Я вообще-то никогда камень не ломал.
Он хмыкнул:
— Думаешь, мы здесь родились? Смотри, кирку держишь вот так, а то по ноге долбанешь. Это если промахнешься или рука дрогнет, а бьешь вот так, по линии.
Я ударил, как он показал, еще и еще, он поглядывал сбоку, наконец проговорил с удовлетворением:
— Учишься быстро. А то присылают таких олухов! Учи не учи, а они только кирками по ногам. Хорошо бы только по своим…
— Это мрамор? — спросил я.
Он сказал с великолепным презрением:
— Теперь мрамором что только не называют! Тот же известняк, к примеру. А что, известняк тоже прекрасно полируется… Для дураков и серпентинит тот же мрамор, дураки… Настоящий белый мрамор, он не просто белый, понимаешь?
— Нет, — сказал я честно.
— Если смотреть на свет, — пояснил он, — плита даже в пятнадцать дюймов будет просвечивать насквозь!
— Ого, — сказал я озадаченно, — а я видел только пестрый, с разводами.
— Это примеси, — пояснил он. — Это они создают внутри камня жилки и разбрасывают всякие пятнышки…
— Красивые, — сказал я.
— Красивые, — согласился он. — А какие узоры получаются! Просто чудо. Ты молодец, замечаешь красоту. А все видят только камень. Это не простой камень! Это — мрамор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
