– Это плохо.
– Почему же? У нас все учтено.
– И поэтому за мной следят?
– Да. Следят за всем, что касается моего проекта.
– Вы в опасности, сэр?
– О да. Вероятность моей казни составляет одну целую и семь десятых процента, но разработке проекта это не помешает. Мы учли и это. Не надо волноваться. Надеюсь, вы навестите меня завтра в Университете?
– Конечно, – твердо ответил Гааль.
Глава 5
КОМИТЕТ ОБЩЕСТВЕННОГО СПАСЕНИЯ – кучка аристократов, пришедшая к власти после свержения Клеона I, последнего из династии Энтунов. В целом им удалось навести некоторый порядок после нескольких веков нестабильности и смятения. Возглавляемый представителями таких влиятельных семейств, как Чены и Диварты, Комитет постепенно превратился в слепое орудие…
…Их власть в Империи сохранялась до воцарения последнего сильного Императора – Клеона II. Первый Председатель Комитета…
…В какой-то степени началом падения влияния Комитета можно считать процесс Гэри Селдона, состоявшийся за два года до начала А. Э. Этот процесс подробно описан в биографии Гэри Селдона, составленной Гаалем Дорником…
ГАЛАКТИЧЕСКАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯГааль не успел выполнить своего обещания. Наутро его разбудил настойчивый телефонный звонок. Он снял трубку и услышал вежливый голос дежурного администратора, который сообщил ему, что согласно приказу Комитета Общественного Спасения он арестован.
Гааль вскочил с кровати, бросился к двери – заперта. Оставалось только одеться и ждать.
Дальше все было как в тумане. За ним пришли и куда-то отвели. Вежливо задавали вопросы. Он отвечал, что прибыл из провинции, с Синнакса, окончил такие-то учебные заведения, тогда-то получил степень доктора математики, подал прошение о зачислении в штат сотрудников доктора Селдона и получил согласие. А спрашивавшие все уточняли, почему именно он решил принять участие в работе над проектом Селдона. Как он впервые об этом узнал, каковы должны быть его обязанности, какие секретные инструкции он получал, что вообще он знает о проекте?
Он отвечал, что не знает ничего, что никаких секретных инструкций не получал, что он ученый, математик и его не интересует политика.
В конце концов цивилизованный инквизитор задал ему вопрос:
– Когда начнется упадок Трентора?
– Лично я об этом ничего не знаю… – замялся Гааль.
– Может быть, кто-нибудь говорил вам об этом?
– Как я могу говорить за кого-то?
Инквизитор настаивал:
– Кто-нибудь говорил вам об упадке Трентора? Кто-нибудь сообщал вам о том, когда это произойдет?
Замешательство Гааля было настолько очевидным, что инквизитор пришел ему на помощь:
– За вами следили, доктор. Наши люди были в космопорту, когда вы прибыли, с вами говорили на Башне, и, конечно же, ваш разговор с доктором Селдоном прослушивался.
Гааль пожал плечами.
– Значит, вам известна его точка зрения.
– Возможно. Но мне хотелось услышать и от вас.
– Он считает, что упадок Трентора наступит через пятьсот лет.
– Он математически доказывает это?
– Да, доказывает, – с вызовом ответил Гааль.
– И вы считаете, что это можно доказать математическими методами?
– Можно – если это делает доктор Селдон.
– Ну что ж, тогда начнем сначала…
– Постойте, – взмолился Гааль. – Я имею право пригласить адвоката. Как гражданин Империи…
– У вас будет такая возможность.
…И возможность была предоставлена.
В комнату вошел высокий худой мужчина. Его лицо, казалось, нарисовано вертикальными линиями. Такое узкое, что непонятно, поместится ли на нем улыбка…
Гааль поднял на вошедшего измученные глаза. Встать он был просто не в силах. Столько всего сразу – а ведь он находился на Тренторе не более тридцати часов…
Мужчина представился:
– Меня зовут Лорс Аваким. Доктор Селдон прислал меня для защиты ваших интересов.
– Так помогите же мне! Я должен немедленно отправить жалобу Императору. Я задержан без всяких на то оснований. Я ни в чем не виноват. Ни в чем!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Аваким тем временем пристраивал на столе небольшой магнитофон. Закончив приготовления, он взглянул на Гааля.
– За нашей встречей, безусловно, наблюдают с помощью лучей-шпионов. Это противозаконно, но они ни перед чем не остановятся.
Гааль обреченно вздохнул.
Аваким устроился в кресле поудобнее.
– Ну а мы попробуем их перехитрить. Дело в том, что этот магнитофон – с виду самый обычный – полностью экранирован от лучей-шпионов. По крайней мере, они не сразу это обнаружат.
– Значит, я могу говорить?
– Ну конечно.
– Я хочу, чтобы меня выслушал Император! – с удвоенным пылом воскликнул Гааль.
Аваким холодно улыбнулся. Оказалось, что улыбка все-таки умещается на его вертикальной физиономии.
– Вы – из провинции.
– Ну и что? У меня те же права, что у любого гражданина Империи! Как у вас, как у членов Комитета Общественного Спасения!
– Конечно, конечно. Я не к тому. Но вы – провинциал и недостаточно четко представляете себе нынешнюю обстановку на Тренторе. Император не дает аудиенций.
– А кому же тогда я могу пожаловаться на действия этого Комитета? Какова процедура апелляции?
– Нет никакой процедуры. Практически – никакой. Теоретически – вы можете обратиться к Императору, но аудиенции не получите. Нынешний Император, если вы знаете, не из династии Энтунов. Трентор сейчас находится в руках аристократических семейств, представители которых составляют Комитет Общественного Спасения. Этот этап в развитии Империи давно предсказан методами психоистории.
– Правда? – искренне удивился Гааль. – Ну, если доктор Селдон может предсказать судьбу Трентора на пятьсот лет вперед…
– Он может предсказать и на пятнадцать тысяч лет вперед.
– Хорошо! – Гааль вскочил и заходил по комнате, размахивая руками. – Пусть хоть на двадцать тысяч! Почему же тогда он не мог предвидеть вчера, что произойдет наутро, не предупредил меня? Ах нет, простите, что я говорю…
Он сел, обхватив голову руками.
– Я понимаю, что психоистория – статистическая наука, что с ее помощью нельзя предвидеть будущее отдельного человека. Но поймите, я в ужасе…
– Вы не правы, Гааль. Доктор Селдон отлично знал, что утром вас арестуют.
– То есть – как?
– Не огорчайтесь, но это так. Комитет в последнее время просто наступал нам на пятки. За всеми новыми сотрудниками устанавливалась слежка. И наши графические модели показали, что для успеха дела было бы лучше, если бы кризис наступил именно сейчас. Чтобы ускорить события и спровоцировать Комитет на активные действия, доктор Селдон и посетил вас вчера.
Гааль тяжело дышал.
– Я возмущен! Я протестую!
– Прошу вас, успокойтесь. Это было необходимо. Никаких личных мотивов здесь нет. Вы должны понять, что планы доктора Селдона, опирающиеся на фундаментальные математические исследования, учитывают разнообразные случайности с высокой степенью достоверности. Сейчас – именно такая случайность. Я послан к вам с единственной целью – убедить вас, что бояться вам нечего. Все окончится благополучно, в том числе и с проектом.
– Ну и как это выглядит в вашем любимом процентном отношении? – с горьким сарказмом поинтересовался Гааль.
– Что касается проекта – девяносто девять целых и пять десятых процента.
– А что касается меня?
– Мне сказано, что ваши шансы на благоприятный исход дела составляют семьдесят семь целых и два десятых процента.
– Так. Значит – один против пяти в том смысле, что меня казнят или посадят в тюрьму?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Вероятность казни – не более одного процента.
– Что вы говорите?.. Только не надо меня утешать. Я отлично понимаю, что все расчеты вероятности в отношении отдельного человека всегда приблизительны! А… вы не могли бы передать доктору Селдону, чтобы он навестил меня?
