Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
СОНЕТ[9]
Когда весь день свои кострыИюль палит над рожью спелой,Не свежий лес с своей капеллой,Нас тешат: демонской игры
За тучей разом потемнелойРаскатно-гулкие шары;И то оранжевый, то белыйЛишь миг живущие миры;
И цвета старого червонцаПары сгоняющее солнцеС небес омыто-голубых.
И для ожившего дыханьяВозможность пить благоуханьяИз чаши ливней золотых.
Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
* * *
Палимая огнем недвижного светила,Проклятый свой урок отлязгала кирьга[10]И спящих грабаров[11] с землею сколотила,Как ливень черные, осенние стога.
Каких-то диких сил последнее решенье,Луча отвесного неслышный людям зов,И абрис ног худых меж чадного смешеньяВсклокоченных бород и рваных картузов.
Не страшно ль иногда становится на свете?Не хочется ль бежать, укрыться поскорей?Подумай: на руках у матерейВсё это были розовые дети.
1900
Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
ХРИЗАНТЕМА
Облака плывут так низко,Но в тумане всё нежнейПламя пурпурного дискаБез лучей и без теней.
Тихо траурные кониПодвигают яркий гнет,Что-то чуткое в коронеТо померкнет, то блеснет…
…Это было поздним летомМеж ракит и на песке,Перед бледно-желтым цветомВ увядающем венке,
И казалось мне, что нежнойХризантема головойПрипадает безнадежноК яркой крышке гробовой…
И что два ее свитыеЛепестка на сходнях дрогЭто кольца золотыеЕю сброшенных серег.
Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
НОЯБРЬ[12]
Сонет
Как тускло пурпурное пламя,Как мертвы желтые утра!Как сеть ветвей в оконной рамеВсё та ж сегодня, что вчера…
Одна утеха, что местамиНалет белил и серебраМягчит пушистыми чертамиРаботу тонкую пера…
В тумане солнце, как в неволе…Скорей бы сани, сумрак, поле,[13]Следить круженье облаков,
Да, упиваясь медным свистом,В безбрежной зыбкости снеговСкользить по линиям волнистым.
Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
ВЕТЕР
Люблю его, когда, сердит,Он поле ржи задернет флёромИль нежным лётом бороздитВолну по розовым озерам;
Когда грозит он кораблюИ паруса свивает в жгутья;И шум зеленый я люблю,И облаков люблю лоскутья…
Но мне милей в глуши садовТот ветер теплый и игривый,Что хлещет жгучею крапивойПо шапкам розовым дедов.[14]
Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
НЕНУЖНЫЕ СТРОФЫ[15]
Сонет
Нет, не жемчужины, рожденные страданьем,Из жерла черного метала глубина:Тем до рожденья их отверженным созданьямМне одному, увы! известна лишь цена…
Как чахлая листва, пестрима увяданьемИ безнадежностью небес позлащена,Они полны еще неясным ожиданьем,Но погребальная свеча уж зажжена.
Без лиц и без речей разыгранная драма:Огонь под розами мучительно храним,И светозарный бог из черной ниши храма…
Он улыбается, он руки тянет к ним.И дети бледные Сомненья и ТревогиИдут к нему приять пурпуровые тоги.[16]
Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
В ДОРОГЕ[17]
Перестал холодный дождь,[18]Сизый пар по небу вьется,Но на пятна нив и рощТочно блеск молочный льется.
В этом чаяньи утраИ предчувствии морозаКак у черного костраМертвы линии обоза!
Жеребячий дробный бег,Пробы первых свистов птичьихИ кошмары снов мужичьихПод рогожами телег.
Тошно сердцу моемуОт одних намеков шума:Всё бы молча в полутьмуУводила думу дума.
Не сошла и тень с земли,Уж в дыму овины тонут,И с бадьями журавли,Выпрямляясь, тихо стонут.
Дед идет с сумой и бос,Нищета заводит повесть:О, мучительный вопрос!Наша совесть… Наша совесть…
Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
ПЕРЕД ЗАКАТОМ
Гаснет небо голубое,На губах застыло слово;Каждым нервом жду отбояТихой музыки былого.
Но помедли, день, врачуяЭто сердце от разлада!Всё глазами взять хочу яИз темнеющего сада…
Щетку желтую газона,На гряде цветок забытый,Разоренного балконаОстов, зеленью увитый.
Топора обиды злые,Всё, чего уже не стало…Чтобы сердце, сны былыеУзнавая, трепетало…
Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
ПОД НОВОЙ КРЫШЕЙ
Сквозь листву просвет оконныйСинью жгучею залит,И тихонько ветер сонныйВолоса мне шевелит…
Не доделан новый кокон,Точно трудные стихи:Ни дверей, ни даже оконНет у пасынка стихий,
Но зато по клетям срубаВ темной зелени садовСапожищи жизни грубоНе оставили следов,
И жилец докучным шумомМшистых стен не осквернил:Хорошо здесь тихим думамЛиться в капельки чернил.
. . . . . . .
Схоронили пепелищеЛунной ночью в забытье…Здравствуй, правнуков жилище,И мое, и не мое!
Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
ТРАКТИР ЖИЗНИ
Вкруг белеющей ПсихеиТе же фикусы торчат,Те же грустные лакеи,Тот же гам и тот же чад…
Муть вина, нагие кости,Пепел стынущих сигар,На губах — отрава злости,В сердце — скуки перегар…
Ночь давно снега одела,Но уйти ты не спешишь;Как в кошмаре, то и дело:«Алкоголь или гашиш?»
А в сенях, поди, не жарко:Там, поднявши воротник,У плывущего огаркаСчеты сводит гробовщик.
Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
ТАМ
Ровно в полночь гонг унылыйСвел их тени в черной зале,Где белел Эрот бескрылыйМеж искусственных азалий.
Там, качаяся, лампадыПламя трепетное лили,Душным ладаном усладыТам кадили чаши лилий.
Тварь единая живаяТам тянула к брашну жало,Там отрава огневаяВ клубки медные бежала.
На оскала смех застылыйТени ночи наползали,Бесконечный и унылыйДлился ужин в черной зале.
Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
