Вдруг его рот искривился в усмешке.
– Боже правый, вы и вправду моя сестра! – Он покачал головой. – Я примчался домой из Суссекса тотчас же, как узнал новость. Просто не верится! Но сердце подсказывает мне, что это правда, – радостно заключил он и раскрыл ей объятия.
С ресниц Бренны упала одинокая слеза. Что-то ужасно знакомое было в этом человеке, а ведь она видела его впервые. Хью Баллард, наследник графа Данвилла. Ее брат.
Это из-за него Бренна наконец поддалась на уговоры лорда и леди Данвилл отправиться с ними в Лондон. Никаких обязательств по отношению к ним она не испытывала. Они распоряжались ею, словно она все еще была ребенком. Тех, кого она привыкла считать родителями, они называли не иначе, как ворами и похитителями детей. Оказалось, однако, что в Англии у нее есть брат-близнец.
Бренна выросла без братьев и сестер, без товарищей по детским играм. Многие обитатели Гленброха похвалялись своими горластыми, нахальными отпрысками, которые проводили время, играя в жмурки и швыряя камни в озеро. По сравнению с этим тихая, уединенная жизнь Бренны за стенами поместья могла показаться скучной. Она проводила дни в кабинете отца. Наблюдала, училась, помогала с подсчетами, как только выяснилось, что ей легко дается арифметика.
По вечерам, когда поднимался туман – казалось, он никогда не рассеивается, – она забиралась по крутым ступенькам в обсерваторию в южной башне. Бренна часами смотрела в телескоп, методично обшаривая небо в окрестностях замка Гленброх, сверяя увиденное по книгам, переплетенным в кожу, – самое ценное, чем она владела, если не считать телескопа. Да, ее детство было счастливым, но и одиноким тоже. Как ей хотелось иметь брата или сестру! Иногда у нее появлялось чувство, что она не совсем на своем месте. Как будто чего-то важного недоставало в ее жизни.
И вот теперь ее обнимает человек, которого она может называть своим братом. И она всем сердцем чувствует, что связана с ним узами крови, пусть даже они жили в разлуке многие годы. С ее губ слетел вздох, и она прижалась лицом к его груди.
Не было смысла отрицать – именно любопытство заставило ее уехать из Шотландии, когда она узнала, что у нее есть брат. Ей очень страшно было покидать Гленброх и привычную жизнь ради неизвестного Лондона. Тем более что из кратких расспросов выяснилось, что лорд и леди Данвилл вращаются в тех же кругах, что и маркиз Хэмптон, отсутствующий владелец имения по соседству с Гленброхом. Если она сможет до него добраться, то, возможно, выяснит, что за судьба уготована его шотландскому поместью. Может быть, ей даже удастся убедить его, что огораживание – это зло. На самый крайний случай она сможет использовать свое пребывание в Лондоне для того, чтобы рассказать о жестокостях, хладнокровно и безжалостно чинимых в ее краях далеко на севере. Решено, она останется в Лондоне хотя бы до осени. У нее нет другого выхода.
– Дай-ка мне еще раз на тебя взглянуть, Маргарет. – Ее брат отошел назад, все еще сжимая ее руки. – Ущипните меня, если я сплю!
– Это не сон, уверяю. Но ты должен звать меня Бренной.
– Бренна? Вот как тебя называли эти люди, – сказал он с таким отвращением в голосе, что она вздрогнула.
– Бренна Маргарет Элизабет Маклахлан. И «эти люди» были мне родителями, милорд.
– Хью. Ты должна звать меня Хью. Бренна кивнула:
– Значит, Хью.
– Но они тебе не родители, – продолжал он. – Ты ведь уже поняла, правда? Мистер Уэмбли представил доказательства. Неужели ты сможешь отрицать это теперь, стоя рядом со мной?
Бренна вздохнула и покачала головой. Нет, отрицать не имело смысла. Прозрение оказалось ужасным и мучительным, но сопротивляться перед лицом столь ошеломляющего доказательства было бесполезно.
– Да, я признаю правду, но мне очень нелегко. Мои родители... люди, что меня вырастили... они очень любили меня, как и я их. Они были самыми лучшими родителями и... – Она запнулась, охваченная волнением. – Я не позволю о них плохо отзываться.
– Но они тебя украли! Забрали из дома, из семьи. – Хью взъерошил волосы. – Тебя вырастили в диком краю, вдали от приличного общества...
– Они всем сердцем любили меня, дали мне образование, какое получает не каждый мужчина, и воспитывали меня так, чтобы в один прекрасный день я стала достойной леди Гленброх. Немногие английские девушки могут похвастать таким воспитанием.
Она вздернула подбородок, глядя на брата с вызовом. Ее руки перебирали складки тонкого прогулочного платья, в то время как сердце тосковало по привычным шерстяным юбкам. «Это не мое», – думала она.
– Тебе двадцать шесть лет, а ты все еще не замужем. Родители нашли тебя в старом бедном домишке, чуть ли не в лохмотьях.
– В лохмотьях? – Бренна сердито сжала кулаки. – Я носила более прочную и удобную одежду, чем эта. Только и всего! – Она обвела рукой силуэт легкомысленного, украшенного лентами наряда, который заставила ее надеть леди Данвилл. – И спасибо папе, который не хотел, чтобы я торопилась в выборе подходящего мужа. Он боялся, что я приму предложение первого попавшегося искателя легких денег, что попадется мне на пути. Кроме того, он просил кругленькую сумму в качестве выкупа...
– Выкупа?
– Англичане в таких случаях говорят о приданом. По шотландским обычаям деньги платит жених, чтобы возместить семье невесты потерю дочери. Старый бедный домишко, как ты его презрительно назвал, – на самом деле лакомый кусочек. Согласно папиному завещанию я его единственная наследница.
– Да ладно тебе, Маргарет. Бренна, – поправил себя Хью. – Мы обязательно должны ссориться? Я просто хочу получше узнать сестру, с которой меня разлучили на долгие годы. Хватит об этом. Ты позволишь мне сопровождать тебя сегодня на званый вечер к леди Брэндон?
– А у меня есть выбор? Глядя на твою матушку, я бы не сказала, что могу выбирать.
– Она также и твоя матушка, – сказал Хью надменно.
Сможет ли она когда-нибудь это почувствовать? Потерять мать, а потом найти другую за столь короткое время... По щекам Бренны потекли слезы. Она приказала себе успокоиться. Сможет ли она когда-нибудь вернуться к прежней жизни? Жизни, которую считает правильной?
– Я поеду туда, – сказала она наконец, – если вам это доставит удовольствие.
Хью кивнул:
– Это доставит мне огромное удовольствие. – Он взял ее ладонь и крепко сжал. – Однако, должен сказать, тебе понадобятся крепкие нервы.
Он ехидно ухмыльнулся, и Бренна обнаружила, что не может сдержать ответной ухмылки.
– Почему это? – спросила она.
– Твое появление, ясное дело, станет главной темой разговоров. Готов держать пари, мы дадим пищу языкам. Моя давно потерянная сестренка наконец вернулась домой!
