— Он самый, — сказала Маурин и заговорщицки улыбнулась Лоретте.
— А еще он владеет мылом, — сказал Гарви.
Маурин с недоумением посмотрела на него.
— Просто вспомнил, — сказал Гарви. — Ему досталась по наследству компания «Мыло Кальва».
— Может быть. Но кометой он гордится больше, — сказала Маурин. — И я не порицаю его за это. Мой старый папочка возможно и станет когда-нибудь президентом, но он и близко никогда не подойдет к открытию кометы. — Она стала оглядывать помещение, пока не обнаружила искомое. — Вон там. Высокий мужчина, цвет костюма — белый и темно-красный. Вы узнаете его по улыбке. Встаньте рядом с ним, и он сам вам все расскажет.
Гарви почувствовал, как Лоретта тянет его за руку, и с неохотой отвел свой взгляд от Маурин. Когда он оглянулся, ее уже кто-то отловил. Пришлось идти за следующей порцией выпивки.
Как всегда, Гарви Рэнделл выпил слишком много. И хотелось бы знать, зачем вообще он ходит на эти званые вечера? На самом деле он все же знал: в таких вечерах Лоретта видит способ участия в его жизни. Единственная попытка взять ее в поход вместе с сыном закончилась полным провалом. Когда они вышли к намеченному месту, ей хотелось только поскорее бы добраться до какого-нибудь фешенебельного отеля. Чувство долга заставляло ее посещать с Гарви мелкие бары и места общественных увеселений, но при этом было очевидно, что ей стоит большого труда скрывать, как она несчастна.
На вечеринках же, подобных этой, она чувствовала себя как рыба в воде. А сегодня ей все особенно удавалось. Она ухитрилась даже завязать беседу с сенатором Джеллисоном. Гарви оставил ее беседовать с сенатором и отправился за новой порцией спиртного. «Пожалуй, Родригес, побольше джина». Бармен улыбнулся и смешал коктейль, не комментируя. Гарви взял напиток. Рядом, за маленьким столиком, сидел Тим Хамнер. Он смотрел на Гарви, но глаза его были подернуты пеленой: он ничего не видел. И — улыбка. Гарви подошел к его столику и опустился в другое стоявшее рядом с ним кресло.
— Мистер Хамнер? Гарви Рэнделл. Маурин Джеллисон сказала, что мне следует произнести одно слово: комета.
Лицо Хамнера засветилось. Улыбка стала еще шире, хотя казалось, что такое было вообще невозможно. Он достал из кармана телеграмму и взмахнул ею:
— Верно! Сегодня наблюдение было подтверждено! Комета Хамнера-Брауна.
— Вы рассказываете не с самого начала.
— Так она вам ничего не сказала? Ну, что ж. Я — Тим Хамнер. Астроном. Нет, не профессиональный, но оборудование у меня как у профессионалов. И я знаю, как с ним обращаться. Я — астроном-любитель. Неделю назад я обнаружил пятнышко света недалеко от Нептуна. Раньше его не было в этой области неба. Я продолжил наблюдения за ним — оно двигалось. Я достаточно долго изучал его, чтобы убедиться в этом, и затем сообщил о нем. Это — новая комета. Китт-Пикк подтвердил мои наблюдения. Международный Астрономический Союз решил присвоить комете мое имя… и имя Брауна.
Именно в этот момент Гарви Рэнделла, как удар молнии, пронзила зависть. И столь же быстро она исчезла. Это он сам сделал, чтобы зависть убралась. Затолкал на дно своей памяти, откуда позднее он сможет вытащить ее и рассмотреть повнимательнее. Гарви от этого стало стыдно. И не будь этой вспышки — вспышки зависти — он задал бы более тактичный вопрос:
— А кто такой Браун?
Лицо Хамнера не изменилось.
— Гэвин Браун — мальчик, живущий в Сентервилле, штат Айова. Он сделал себе телескоп из куска зеркала и сообщил о комете тогда же, когда и я. По правилам Международного Астрономического Союза, это считается одновременным наблюдением. Если бы я не ждал до полной уверенности… — Хамнер пожал плечами и продолжил: — Сегодня я разговаривал с Брауном по телефону. И послал ему билет на самолет — хочу с ним встретиться. Он не соглашался сюда ехать, пока я не пообещал, что покажу ему солнечную обсерваторию на Маунт Вильсон. Все, что его действительно интересует — это солнечные телескопы. А комету он открыл случайно!
— А когда эту комету будет видно? То есть, — поправил себя Рэнделл, — будет ли ее вообще видно?
— Сейчас еще слишком рано говорить об этом. Следите за передачами новостей.
— Я не собираюсь следить за передачами новостей. Я собираюсь сам сообщать новости, — сказал Гарви. — И ваша комета — это новость. Расскажите мне еще что-нибудь о ней.
Хамнер и сам горел желанием сделать это. Он тут же заверещал о своей комете, Гарви кивал и улыбка его становилась все шире. Замечательно! Этот поток слов сообщал, что оборудование для астрономических наблюдений стоит весьма недешево (к тому же, в придачу с фотооборудованием). Дорогостоящее прецизионное оборудование. Но ребенок с изогнутой иголкой вместо крючка на ивовой палке вместо удилища может поймать столь же крупную рыбу, что и миллионер.
Миллионер Хамнер.
— Мистер Хамнер, если окажется, что эта комета представляет интерес для документального кино…
— Что ж, вполне возможно. Открытие таким и должно быть. Ведь астрономы-любители имеют такое же значение, как и…
Зациклился, ей богу!
— Я вот что хотел спросить у вас. Если мы решим сделать об этой комете документальный фильм, захочет ли компания «Мыло Кальва» стать заказчиком этого фильма?
Выражение лица Хамнера изменилось лишь чуточку — но все-таки изменилось. Гарви мгновенно переменил свое мнение об этом человеке. У Хамнера слишком большой опыт общения с людьми, охотящимися за его деньгами. Он энтузиаст, но вовсе не дурак.
— Скажите, мистер Рэнделл, не вы ли делали тот фильм об аляскинском леднике?
— Да.
— Дерьмо.
— Конечно, дерьмо, — согласился Гарви. — Заказчик настоял на праве полного контроля. И получил это право. И воспользовался им. Мне ведь не досталась в наследство процветающая компания, — «да ну вас к черту, мистер Комета».
— А мне досталась. И это, пожалуй, неплохо. А фильм о дамбе Врат Ада тоже вы делали?
— Да.
— Мне этот фильм понравился.
— Мне тоже.
— Хорошо. — Хамнер несколько раз подряд кивнул. — Понимаете, возможно, это будет неплохой заказ. Даже если комета не будет видна — а я думаю, что видна она будет. Часто деньги тратятся на черт знает что, реклама обычно такая дрянная, что никто смотреть ее не хочет. А рассказать о комете — дело, возможно, не менее важное. Так что, Гарви, придется вам взяться за это дело.
Они направились к бару. Вечер уже шел к завершению. Джеллисоны уехали, но Лоретта нашла себе другого собеседника. Гарви узнал его: городской советник. Тот не раз уже бывал на студии Гарви, преследуя одну и ту же цель — сделать передачу о городском парке. Он, вероятно, решил, что Лоретта сможет повлиять на Гарви. Что было совершенно неверно. И что Гарви сможет повлиять на телекомпанию или ее лос-анджелесскую студию. Что было уже совершенно невероятно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
