Возможно, у него осталось всего несколько недель до того, как он окончательно лишится рассудка.
Поверенный терпеливо ждал. Так терпеливо, как Маршаллу никогда не удавалось.
— А ее семья согласна? — наконец спросил он.
— Из всей ее семьи осталась только тетя, ваше сиятельство. В этом смысле я не вижу никаких препятствий.
— В таком случае предложите брак со мной.
Когда это было? Всего несколько недель назад? А может быть, несколько часов? Безумие отняло у него понятие времени.
Он встал, судорожно уцепившись за спинку кресла. Что-то случилось с равновесием. Проклятие, что-то не так вообще со всей его жизнью. Он прошел из кабинета в смежную с ним спальню. Там уже находился камердинер, аккуратно раскладывавший на кровати его парадную одежду.
У Джейкобса было круглое лицо — такие лица всегда кажутся веселыми, — большие карие глаза, большой курносый нос, немного срезанный подбородок и слегка выступающие зубы.
Маршаллу часто приходило в голову, что его камердинер смахивает на довольно забавного, но серьезного бурундука. То, что Джейкобс был коротконогим и толстым, только увеличивало сходство.
— Позвольте сказать, ваше сиятельство, — заговорил Джейкобс.
Маршалл прервал камердинера, прежде чем тот продолжил.
— Нет, помолчи.
Однако Джейкобс был когда-то камердинером у отца Маршалла, и это, очевидно, вселило в него определенную смелость.
— Я о вашем костюме, ваше сиятельство. Вы должны выглядеть самым лучшим образом. У вас имеются эти вышитые жилеты из Китая, сэр. Не хотите выбрать один из них и надеть на бракосочетание?
Маршалл знал, о чем говорил камердинер. На этих жилетах золотыми, серебряными, синими и зелеными нитями были вышиты журавли, да так искусно, что, казалось, эти птицы могут вот-вот взлететь. Эти жилеты были сшиты для него во время его первой командировки в Китай.
— Сожги их. Я думал, что ты давно это сделал.
— Ваше сиятельство, эти жилеты — изящные образцы большого мастерства. — Джейкобс провел пальцем по контурам искусно выполненной хризантемы. — Мой внук писал мне о том, какая это красота.
— Я не думал, что Дэниел интересуется вышиванием.
Джейкобс не ответил. Его внимание было полностью поглощено китайским жилетом.
— Возьми себе все, — сказал Маршалл. — Просто никогда не надевай их при мне.
Он уже избавился от изделий из резной слоновой кости, фигурок нэцкэ и рисунков на шелке — все, что было связано с Востоком. Ничто не должно было напоминать ему о тех днях. Ему не надо ничего осязаемого. Достаточно того, что по ночам его одолевают видения — слишком яркие и похожие на реальность.
— Но как же ваш костюм, ваше сиятельство? Надо же надеть что-то не такое мрачное. — Джейкобс указал на лежавшую на кровати одежду. — Есть же традиции, ваше сиятельство.
Джейкобс был прав. До того времени, как сто лет назад был запрещен килт, существовала традиция. Поскольку килт снова вошел в моду, не было причин отказываться от него.
Весь прошедший год он чтил свою национальную самобытность. Он вернулся в Шотландию и в Эмброуз с большим удовольствием. При желании он мог бы больше никогда не слышать ни одного английского слова, не видеть ни одного английского лица. Эмброуз предоставлял ему убежище и покой, как и постоянное напоминание о том, что он шотландец.
Он — Росс. Он потомок славного древнего рода, и в его жилах течет благородная кровь Россов. По крайней мере, сегодня он должен выглядеть как один из них.
Джейкобс ничего больше не сказал, а лишь развернул тартан и стал держать этот клетчатый плед на вытянутых руках.
Маршалл разделся, вымылся, надел белую рубашку и сдался на милость терпеливого Джейкобса. Ему и самому пришлось проявить терпение, пока Джейкобс выравнивал складки, пришпиливал их на место, а потом набросил на плечо Маршалла и закрепил пряжкой тартан, подобно тому как это носили его предки.
Следующей была инкрустированная драгоценными камнями сумка у пояса — спорран, а поверх всего — короткая черная куртка с небольшими золотыми пуговицами с бриллиантами в середине. Опустившись на колени, Джейкобс помог натянуть гольфы, на которых были вышиты украшения с герба Россов. Последними в свадебном костюме были начищенные до блеска черные кожаные башмаки с пряжками, украшенными бриллиантами.
Маршалл молча стоял, позволяя Джейкобсу кружить вокруг него подобно трудолюбивой пчеле.
Что это за женщина, согласившаяся выйти замуж за человека, которого она никогда в жизни не видела? Мисс Давина Макларен, наверное, в отчаянии. Но это его, Маршалла, вина, что он ничего не знает о своей невесте. Он намеренно окружил ее тайной, чтобы у него не было причины отменить свадьбу в последнюю минуту. Если у нее длинный нос, или неприятные манеры, или визгливый смех, пусть он узнает об этом после того, как они будут обвенчаны и уже нельзя будет передумать.
По крайней мере, она не безумна.
Он надеялся на то, что после того, как она закончила школу, у нее появились хоть какие-то интересы, что она обладает какими-либо талантами, которые позволят ей заниматься собой, и он сможет держаться от нее на расстоянии.
Преданная жена — это как раз то, что ему нужно меньше всего.
— Миссис Мюррей прислала еще один графин вина, ваше сиятельство, — сказал Джейкобс.
— Вот как? Я полагаю, Джейкобс, что в данной ситуации мне лучше оставаться трезвым.
Его камердинер — мудрый человек — предпочел промолчать, но его лицо разгладилось и стало похоже на каменное изваяние.
— Вам понадобятся часы, ваше сиятельство? — Джейкобс протянул Маршаллу инкрустированные бриллиантами часы на золотой цепочке.
Маршалл покачал головой. Время давно не имело для него значения. Ему было совершенно безразлично, день ли сейчас или ночь. Зачем ему знать, который час? И какое ему дело до того, сколько времени займет свадебная церемония? Она либо произойдет, либо нет. Ему в любом случае будет все равно.
Когда карета прибыла в Эмброуз, никто не встречал их у дома. Возможно, потому, что все пространство возле замка и подъездная дорога были заняты многочисленными экипажами.
— О Боже, мы опоздали.
— Без меня они не могут начать, тетя, — успокоила ее Давина.
Тереза ничего не ответила, но осуждающий взгляд, который она бросила на племянницу, не требовал комментария.
— В карете нам не удастся добраться туда вовремя. Ничего не поделаешь, придется идти пешком.
Тереза вышла из кареты. Давине и обеим служанкам ничего не оставалось, как последовать за ней.
— По крайней мере хотя бы кто-то будет присутствовать на бракосочетании, — сказала Давина, пока они пробирались между каретами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
