— Ну, что вы теперь замышляете? — спросил он с ленивой насмешливостью. — Вы меня пугаете.
— Хорошо бы это было правдой.
— Любой благоразумный мужчина начинает нервничать, когда сталкивается с неопытной леди, плетущей интриги.
— Неопытной? — возразила она.
— Весьма. Достаточно ли вы знаете жизнь, чтобы мудро выбрать себе мужа?
— Вы предлагаете быть моим наставником?
В тот же миг, возможно, по какой-то его реакции, она поняла, что ее слова прозвучали как заигрывание. Это потрясло Дамарис.
Если бы она и стала флиртовать, то, конечно, не с этим мужчиной. Попроси она своих поверенных составить список наименее подходящих мужчин, которых она может встретить в высшем обществе, Октавиус Фитцроджер возглавлял бы его.
Октавиус — имя, данное восьмому ребенку. Он происходит из большой и, вероятно, обедневшей семьи. Он не занят ни на какой службе и, похоже, не тяготится бездельем, и до нее дошли слухи о каком-то скандальном факте в его биографии. Она была слишком занята преследованием Эшарта, чтобы выведать больше, но знала: кое-кто из гостей был шокирован, что его допустили в дом.
И тем не менее, когда он взял ее руку и поднес к своим губам, пробормотав: «Я мог бы быть вашим наставником во многих вещах...» — здравомыслие Дамарис пошатнулось.
«Он всего лишь целует твою руку, не более», — сказала она своему затуманенному разуму, но это не помогло. Сердце колотилось неистово. Когда он наклонился ближе, она опомнилась и положила ладонь ему на грудь.
— Нет, сэр!
Его тело было словно огонь под ее ладонью, ибо одна лишь рубашка прикрывала крепкую грудь. Если она скользнет рукой выше, ее пальцы коснутся обнаженной кожи у основания шеи...
— Практика, — пробормотал он, — ведет к совершенству.
— Практика? — пискнула она. — В чем?
— Во флирте. — Он поднес руку к ее лицу и костяшками пальцев легонько провел вдоль ее расслабленной скулы. — Если вы будете напропалую флиртовать со мной, никому и в голову не придет, что вы еще сохнете по Эшарту.
— С чего бы я предпочла вас ему? — Вопрос был грубым, но вполне закономерным.
В его глазах плясали чертики.
— Ради святочного развлечения. Вы богатая молодая женщина, которая вскоре поедет в Лондон, чтобы сделать хорошую партию, а пока развлекается со мной. Они сидели, почти не шевелясь, в тесном пространстве кареты. Он гладил ее скулу, она удерживала его. Это создавало странную иллюзию нахождения внутри магического круга, который ей не хотелось разрывать.
— Очень хорошо. — Цепляясь за благоразумие, она попыталась его оттолкнуть. — Нет необходимости обниматься здесь.
Ее попытка не достигла ничего. Ладонь сильнее прижалась к его проникающему сквозь ткань рубашки жару. Дышать стало труднее.
— А как же поцелуй в награду, прекрасная леди? — Его пальцы заскользили между мехом, которым был оторочен капюшон, и кожей шеи. — Шиншилла, — пробормотал он; это прозвучало как нечто греховное.
О да, он настоящий змей-искуситель, и ей бы следовало позвать на помощь, но она хотела его поцелуй. Губы горели в предвкушении.
— Только поцелуй, — мягко проговорил он. — Обещаю. Он отвел в сторону ее руку, которая все еще слабо пыталась сдерживать его, и заключил в свои объятия. Она не могла припомнить, чтобы к ней когда-нибудь прикасались с такой нежной силой. Он пресек любой протест поцелуем. Она была беспомощна. Но в его объятиях не было насилия. Разве что зов природы. Все мысли испарились, и Дамарис позволила наклонить ее голову, чтобы углубить поцелуй, прижать себя к его сильному, твердому телу, обнимать ее, защищать.
Он оторвался от ее губ. Дамарис открыла потрясенные глаза, чтобы посмотреть в его. Бездонно-черное в окружении серебристо-голубого.
Она схватила его за волосы. Его глаза округлились. Не дав ему возможности воспротивиться, она толкнула его на спинку сиденья и поцеловала так же основательно, как он целовал ее. Дамарис никогда раньше не делала ничего подобного, но позволила инстинкту направлять ее.
Когда она прервала поцелуй, чтобы глотнуть воздуха, то осознала, что сидит у него на коленях. Груди болезненно покалывало, и она прижалась ими к его груди, возвращая свои пылающие губы к его губам снова и снова...
Он вывернулся. — Дамарис, мы должны остановиться! — Нет.
Затем она различила то, что уже слышал он. Гравий. Они подъезжали к конюшням!
Она вернулась в Родгар-Эбби и опять впуталась в неприятности.
О чем она только думала? Одному небу известно, что бы случилось, если б им не пришлось остановиться. Когда карета с грохотом вкатилась на конюшенный двор, Дамарис украдкой взглянула на мужчину и натолкнулась на его непонятное, озадаченное выражение.
Лорд Генри Маллорен рывком распахнул дверцу кареты.
— Чума тебя забери, чертова девка! Что еще, во имя дьявола, ты задумала, чтобы опозорить всех нас?
Глава 2
Фитц воззрился на жилистого краснолицего мужчину, пытаясь сообразить, как лучше поступить. Однако когда лорд Генри схватил свою подопечную за руку, инстинкт возобладал. Он резко ударил мужчину по руке, как до этого Дамарис, только гораздо сильнее. Лорд Генри выругался и отступил, но взмахнул кнутом для верховой езды.
— Черт бы вас побрал, сэр! Я подам на вас в суд за похищение и нападение!
Фитц перешагнул через юбки Дамарис и выпрыгнул из кареты, загородив девушку собой.
— Успокойтесь и не кричите, лорд Генри. Вы хотите устроить представление для конюшенного двора?
Лорд Генри был старым, тощим и на голову ниже его.
— Она уже сделала из себя посмешище.
Дамарис, появившись рядом с Фитцем, прошипела: «Прекратите!» — но Фитц не сводил глаз со своего противника.
— Мы можем обсудить это в доме...
— Мы не будем обсуждать это нигде, забияка! — Не сводя глаз с Фитца, лорд Генри обратился к своей подопечной: — Возвращайся в карету и оставайся там, девочка. Так как ты нас опозорила, мы уезжаем в течение часа.
— Только если она сама этого пожелает. Лорд Генри презрительно скривился:
— Ее желания не имеют никакого значения. Она всецело в моей власти, пока не достигнет двадцати четырех лет или не выйдет замуж с моего согласия. Так что тебе придется долго ждать, когда она попадется в лапы такого запятнанного позором охотника за приданым, как ты.
— Я не намерена... — воскликнула Дамарис, но лорд Генри резко оборвал ее:
— Делай, что сказано!
Фитц собрал в кулак всю силу воли, чтобы сдержаться. — Лорд Генри, сегодня никому далеко не уехать. Скоро пойдет снег.
Взглянув на небо, лорд Генри повернулся к Дамарис:
— Тогда ты пойдешь со мной и будешь заперта в своей комнате.
