Я засунула руку в карман и наткнулась пальцами на холодный кусочек металла. Это был маленький серебряный крестик. Моя мама дала мне его, когда мне исполнилось шестнадцать. Она сказала, это будет напоминать мне в нелегкие моменты жизни о том, что на самом деле важно. Сейчас все гораздо хуже, чем просто «нелегко». Я сжала крестик так сильно, что его концы больно впились в мою ладонь. Ничего страшного. Боль – это то, что я понимаю. Все остальное казалось полной бессмыслицей, чей смысл ускользает от меня
Я стала говорить сама с собой. Иногда, это казалось нормальным.
– Что мне делать сейчас? Я не думаю, что мое сердце можно ранить куда больше, чем сейчас. Будто это не сердце, а режущие осколки стекла. Каждый раз, когда я делаю вдох, они делают мне больно. Это никогда не закончится… - Я сжала губы и вздохнула.
Я опустила глаза на крестик в моей руке. Эта вещь что-то значила для нее. Хотелось бы, чтобы и для меня он что-то значил, но не получалось. Все, что я видела, это просто подвеска. У меня нет веры. Она умерла вместе с моими родителями. Я обернула цепочку крестика вокруг своей шеи и застегнула ее. Тот лег как раз напротив моего сердца. Это единственная самая близкая вещь, которая когда-либо будет у меня от мамы. Так я смогу слышать ее голос и чувствовать ее объятья снова. Мои пальцы прижали крестик к груди сильнее. Я сидела там, смотря в никуда, едва соображая и медленно качаясь вперед-назад.
Минуты шли. Я не знаю, сколько точно прошло времени, но мне стало холодно. Когда легкий ветерок коснулся моей щеки, я подняла лицо. Внезапно в поле зрения попал мужчина в длинном черном пальто. Его безучастный взгляд был отражением моего, с тех пор как я пересекла железные ворота кладбища. Он стоял, чуть приподняв плечи, смотря на розы в своей руке. Мужчина так и стоял в этой позе очень долгое время. Как только он снова пошевелился, то нагнулся и опустил цветы на землю около могильной плиты напротив. После он выпрямился, закинул голову назад и стал смотреть на небо.
Я увидела его лицо. Шон. Я не знала, что я делала или что мне нужно было от него. Я просто почувствовала его боль и не могла оставаться в стороне. Проходя через ряды многочисленных могил, просто подошла и встала позади него. Мои пальцы сжали крестик в руке, будто он мог спасти меня. Все тело окоченело от холода. У меня не было с собой куртки. Очень хотелось почувствовать, как ледяной ветер дует в спину. Хоть что-то в этой жизни имело смысл?
Шон, должно быть, почувствовал мой взгляд на себе. Он медленно обернулся. По началу я подумала, он будет в ярости, но его взгляд снова упал на землю перед ним, и он отвернулся от меня к надгробию. Я подошла и встала рядом с ним, когда он спросил: - Зачем ты здесь?
Мой голос был слишком серьезным, когда я ответила: - По той же причине, что и ты, полагаю.
- Твои родители? – спросил он. Его голос был глубоким и напряженным.
Я кивнула, но Шон не смотрел на меня. Я вообще не уверена, что он что-то виделв тот момент. Он смотрел в одну точку таким напряженным и сосредоточенным взглядом, что я не могла этого вынести.
– Да, мне нужно было поговорить с ними. Я без понятия, могут ли они вообще слышать меня, но мне просто нужно было побыть здесь. Не могу объяснить это. – Я умолкла на мгновение, затем добавила: - Правда, разговоры с мертвыми - это все же монолог. Я просила их о помощи, но они больше не смогут мне помочь. Я сама по себе.
Шон повернулся ко мне лицом, полным невыразимой скорби. Наши взгляды встретились, и я увидела свою собственную боль, отраженную в его глазах, но было еще что-то – что-то большее. Ветер развевал его темные волосы. Шон выглядел таким потерянным, таким ранимым. Через мгновение мой взгляд опустился на надгробный камень. Я увидела имя, смотрела на него, будто не могла сообразить, что вижу. Я ожидала увидеть имена его родителей.
Аманда Ферро
Шон повернулся спиной к могиле. Я смотрела на розы, что он положил рядом на землю.
– Аманда была моей женой, - ответил он. Его голос будто застрял по пути из горла, едва слышимый. Он больше ничего не сказал.
С ума сойти. Он был женат, и сейчас Аманда мертва. Женщина, которая написала записку из его кармана, ее больше нет. Могила была уже старой. Никакой свежей земли сверху, никаких признаков недавних похорон. Она умерла, наверное, несколько лет назад. Тогда Шон был намного моложе. Я взглянула на надгробный камень снова. Было только одно имя. Где же ребенок? Комок в моем горле стал снова расти, как только я подумала, сколько этому мужчине пришлось пережить. О тех ужасах, что Шону пришлось видеть. И что именно это сделало ему таким, каким он был сейчас.
Каждый раз, когда мне кажется, что я понимаю происходящее, все кардинально меняется. Я чувствовала злость и в тоже время странное разочарование. Та стена, которую я возвела вокруг своего сердца, дала трещину и исчезла. Я дотронулась до одетой в перчатку руки Шона и переплела наши пальцы. Шон не возражал. Мы оба стояли там у могилы, не произнося ни слова.
Иногда слова просто не нужны.
Спустя какое-то время он обернулся ко мне со стеклянным взглядом. Челюсть Шона была напряжена, будто он готов был наброситься и откусить кому-то голову. Его глаза прошлись по моему свитеру и снова вернулись к моему лицу. Ветер поднял мои волосы и разметал их по моему лицу. До того, как я успела поднести руку и убрать их с лица, Шон уже сделал это. Его глаза встретились с моими; я могла ощущать, как он пытается вернуться сознанием из той, темной стороны своего «я» в реальность. Я видела это в его глазах и знала: он чувствовал и мою мрачную сторону тоже.
Часть меня хотела послать все к чертям и оставить его. Не могубороться со всеми подножками жизни. И как назло, рядом всегда был тоненький голосок на задворках сознания, который не давал мне просто взять и умереть.Никогда не дает мне упасть духом, даже если я раз за разом попадаю в передряги.
Шон посмотрел вниз на мою руку и затем вновь мне в глаза. Его голос был мягким и заботливым: - Отведи меня к ним, познакомиться.
Был намек на вопрос в его словах, будто я могла отказать ему. Мы осторожно смотрели друг на друга. В итоге я одобрительно кивнула. Я указала ему на тропинку, и мы направились обратно к могилам моих родителей, молча.
Остановившись напротив них, я сказала: - Это Шон.
Я печально улыбнулась и сжала его руку. Шон в ответ сжал мою. Мы оба смотрели на надгробные плиты какое-то время, ничего не говоря. Наконец, я сказала: - Моей маме ты бы понравился. Она бы сказала, что ты очень худой, и попыталась запихать неимоверные кучи еды в тебя. – Эта мысль заставила меня улыбнуться. Она была такой, всегда пыталась откормить моих друзей.
