но зато на ней кастомные кеды для скейтбордеров-профи, так что выглядит она круто. Я понимаю, что, пожалуй, мы на самом деле в разных лигах.
– Ого! А это кто? – Лицо Ханны освещается удовольствием, когда она замечает Фрэнка, и она тут же решительно направляется мимо меня к его клетке на кухне.
Я объясняю, что мы – временно-приемная семья Фрэнка, и он живет с нами до тех пор, пока не пойдет в Обезьяний колледж. Ханна не успевает спросить меня, что такое Обезьяний колледж: я уже рассказываю, что Фрэнк прибыл к нам из организации в Бостоне, которая тренирует мартышек-капуцинов помогать инвалидам.
Ханна недоверчиво глядит на меня:
– Ты шутишь, да?
Она – не первый человек, который не верит в способности Фрэнка. Вынимаю его из клетки и несу в гостиную.
– Дивиди, – говорю я Фрэнку.
Тот послушно подскакивает к DVD-плееру и жмет кнопку, которая открывает слот для дисков.
Ханна прикрывает рот руками, пораженная сообразительностью Фрэнка.
– Смотри. – Я поворачиваюсь к обезьянке: – ВСТАВЬ.
Фрэнк берет DVD из стопки и вставляет в плеер.
Ханна выглядит сбитой с толку:
– Мне показалось, ты говорил, что он научится этому в Обезьяньем колледже. Как же так вышло, что он уже это умеет?
В моем ответе слышна гордость:
– Я подумал: раз он все равно с нами, пусть хоть поучится чему-то.
Тут до меня доходит, что кое-кто из моих одноклассников, вероятно, именно так и рассуждает всю дорогу: пытается хоть что-то извлечь из проведенного в школе времени, вместо того, чтобы тащиться в хвосте, как я. Почему это я прививаю своей обезьяне лучшие навыки обучения, чем те, которыми обладаю сам?
Ханна заставляет меня показать ей все известные Фрэнку трюки, в том числе открывание бутылки с винтовой крышечкой, а также включение и выключение света. Веселье, как обычно, прерывает моя мама:
– Вы двое готовитесь заниматься?
На маме хирургическая одежда, так что я понимаю, что сегодня ей предстоит операция.
Ханна заверяет ее, что принесла мне кучу заданий и не может дождаться начала работы. Заслышав слово «куча», я на цыпочках крадусь с Фрэнком к задней двери. Моя бдительная мать хватает меня за локоть и водворяет Фрэнка обратно в клетку, пока Ханна раскладывает на столе бумаги из стопки.
– Это будет интересно, – говорит она и, акцентируя последнее слово, хлопает в ладоши.
Супер: теперь обезьянка, которую дрессируют, – Я.
Наконец-то пришла суббота
Я встаю рано и могу потусоваться с Фрэнком до того, как мама заведет свою шарманку с правилами и ограничениями. Это означает, что именно мне приходится менять Фрэнков подгузник, но мартышка так рада меня видеть, что я не возражаю. Вывожу Боди на прогулку, только чтобы он облегчился, но пса отвлекает белка, и в итоге мы торчим на улице двадцать минут. По возвращении я застаю отца на кухне готовящим на завтрак буррито с яичницей, черной фасолью и рисом. Когда я макаю его шедевр в кетчуп, он выглядит крайне опечаленным.
С тех пор как папа не работает, у него отросла бородка, которая, как мне известно, вовсе не приводит маму в восторг. Но сегодня важно только одно – что папа везет меня и моих друзей в «Глобал геймс».
Фокус-группу размещают в одной из съемочных студий, и к тому времени, как мы добираемся до Калвер-сити, Умберто уже подъехал туда с Биллом в специализированном фургоне для инвалидных колясок. Концентрация предвкушения на парковке настолько высока, что я опасаюсь, как бы нервная энергия не разорвала папин «универсал».
Перед тем как уехать, папа поворачивается к нам с серьезным отцовским выражением лица:
– Когда зайдете, спросите Тома. И само собой подразумевается, что вы будете вести себя прилично – это ведь мои знакомые.
Мы с друзьями быстро соглашаемся вести себя приличнее некуда.
Я уже был на этой съемочной площадке раньше, но мои друзья – нет. У Карли отпадает челюсть, когда мы проходим мимо звукового павильона, где записывали «Свою игру».
– Ничего себе!
Недоверчивое восклицание у Умберто вызывает не очередное знаменитое ТВ-шоу, а гигантская очередь перед зданием, к которому мы направляемся. Мой друг испускает протяжный свист:
– Я думал, здесь сегодня будут всего несколько ребят.
Карли быстро сканирует очередь и определяет, что перед нами почти пятьдесят человек:
– А вдруг нас не выберут?
Мэтт говорит ей, чтобы не волновалась, потому что мой отец наверняка обо всем позаботился. Но, возможно, папино имя не так уж много значит в «Глобал геймс», как думает Мэтт, и мы даже в первый тур не пройдем. Это будет как в одном из тех реалити-шоу, где участников вышибают еще до того, как начинается состязание. Говорю себе не нервничать, но все равно нервничаю.
Мэтт берет дело в свои руки и идет к началу очереди, чтобы найти Тома. Парень с фирменным шнурком для бейджа «Глобал геймс» говорит, что Том внутри, и вручает Мэтту раздаточные материалы, чтобы мы почитали, пока торчим в очереди. Мы вместо этого развлекаемся, сочиняя истории про стоящих перед нами ребят.
– Видите тех трех парней в одинаковых футболках с Ральфом? – спрашивает Умберто. – Они – тройняшки из Германии, переехали в Голливуд в надежде прославиться. Во время игры они всю дорогу озвучивают персонажей дурацкими мультяшными голосами.
– А та девочка с хвостиками и рюкзаком «Люди Икс» вообще не хотела приходить, – подхватываю я. – Родители заставляют ее играть в видеоигры в наказание, когда она не убирает у себя в комнате.
– Парень с золотым космическим шлемом – игрок номер один в «Плейстейшен» на планете, – говорит Карли.
Мы втроем хором спешим ее поправить:
– Игрок номер один в «Плейстейшен» – это Эль Сид, – объясняю я. – Никто не знает, как он выглядит.
Карли тычет в фото в брошюре, которую дал ей Мэтт (кроме нее, разумеется, никто на брошюры и не взглянул):
– Вот так он выглядит. «Глобал геймс» привезли его сюда, в фокус-группу.
Мы с Мэттом подпрыгиваем на задних поручнях инвалидного кресла Умберто, чтобы посмотреть получше.
