инспектора стал холоднее. Надо было следить за своим тоном, но теперь уже поздно. Она все испортила. С самого начала было понятно, что ничего хорошего из этого разговора со следователем не выйдет.
Теперь уже Хан Чжису избегала его взгляда.
– Хоть мы и не знаем точного времени, но господин Ким Ёнхак пропал вскоре после своего освобождения.
Странно.
– Значит, он пропал… Вы сказали, пять месяцев назад? – Чжису невольно вздрогнула от неожиданного времени исчезновения.
– Да, поэтому вам и позвонили, – инспектор Ким откинулся назад на стуле. Его глаза блестели за стеклами очков. Наконец он спросил: – Шесть лет назад подозреваемый, которого вы допрашивали, покончил жизнь самоубийством, не так ли?
Она ждала этот вопрос. Эта история стала ее клеймом. Именно из-за нее она нанесла макияж, чтобы сделать свой образ мягче – сгладить первое впечатление.
– Да, это так, – ответила она.
– Неужели подозреваемые, находящиеся под следствием, настолько часто совершают самоубийство, что это случается дважды у одного детектива?
– Нет, – ответила Чжису максимально кратко и ясно.
Она, как никто, хорошо знала, что, когда виновным задают ключевые вопросы, они, вместо того чтобы просто на них ответить, пускаются в объяснения.
Инспектор Ким зафиксировал ответ Чжису на ноутбуке.
– Тогда почему, по вашему мнению, это случалось с вами неоднократно?
Хороший открытый вопрос для сбора нужной информации.
Если бы она начала оправдываться, то собранная информация стала бы оружием против нее самой. Инспектор Ким использовал хорошо продуманную стратегию допроса, поэтому она не стала ничего отвечать. Он немного подождал и застучал по клавиатуре ноутбука, что-то записывая. Скорее всего, что у младшего инспектора Хан Чжису «нет ответа» на вопрос. В протоколе допроса комментарий «нет ответа» не менее важен, чем сам ответ, если таковой имеется.
– Оказывали ли вы давление на господина Ким Ёнхака с определенной целью?
По сути, он спрашивал, намеренно ли Хан Чжису заставила его совершить самоубийство. Она поняла, что именно означает этот вопрос: дисциплинарные меры в отношении нее не ограничатся только лишь отстранением от работы.
Хан Чжису нарочно провела рукой по столу. Взгляд инспектора, естественно, тут же остановился на ее руке.
– Но если он пропал пять месяцев назад, почему письмо пришло только сейчас? – спросила она в ответ и заметно пошевелила указательным пальцем.
Взгляд инспектора Ким был прикован к ее пальцу.
Ей хотелось прервать нескончаемый поток вопросов. Когда подозреваемые лгут, то, как правило, движение их рук замедляется из-за когнитивной нагрузки на психику. Ей хотелось сделать шаг навстречу, покончить с вопросами и взять допрос под свой контроль.
Инспектор Ким осторожно поднялся со спинки стула и сел ровно. Это незначительное движение придало ей чуть больше уверенности. Она даже почувствовала легкое удовлетворение от того, что смогла его зацепить.
– Его сын учится в Канаде, в Карлтонском университете, и говорит, что очень мало общается с отцом. Поскольку деньги на расходы поступали регулярно каждый месяц, то звонить отцу особо не было необходимости.
– Но деньги вдруг перестали поступать?
– Похоже, что он попытался с ним связаться, когда на банковский счет, куда должны были поступить деньги, не был зачислен перевод.
– И он написал письмо, в котором говорилось, что его отец покончил жизнь самоубийством, потому что он не смог с ним связаться?
Наконец-то содержание письма стало ясным: Ким Ёнхак мог совершить убийство, но он точно не тот человек, который покончил бы с собой. Тем более что он мог получить большую сумму по страховке. Вывод был очевиден.
Хан Чжису сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Инспектор Ким последовал ее примеру и тоже перестал дышать. Феноменальная синхронизация!
– Он был убит, – Чжису нанесла последний удар, и зрачки инспектора расширились. – Ким Ёнхак не покончил бы с собой. Его убили. Я доложу об этом начальнику и проведу официальное расследование.
Чжису поднялась, но инспектор Ким все еще колебался с решением. Когда она направилась к двери, он сказал:
– Если и на втором этапе расследования не будет обнаружено тело с признаками насильственной смерти, то просто так дело не закончится.
Второй этап расследования. До него оставалась всего неделя.
Хан Чжису сразу же спустилась с тринадцатого этажа на третий, где находился отдел судмедэкспертизы. Ей нужна была папка с делом Ким Ёнхака.
Мотивом для большинства убийств являются деньги или похоть. Если хорошенько в этом покопаться, преступник обязательно найдется. Но не в случае с Ким Ёнхаком, здесь не все так просто.
На третьем этаже в отделе судмедэкспертизы было тихо. Следственной группы и группы по расследованию пожаров не было на месте, даже кресло патологоанатома оказалось пустым. Судя по всему, кто-то погиб при пожаре. Все очень спешили на выезд. Кто-то даже не притронулся к кофе, оставив его остывать на соседнем столе.
Хан Чжису налила себе кофе, поудобнее устроилась в кресле и включила компьютер. Она подключилась к внутренней сети полиции и запустила SCAS[4], чтобы найти дело Ким Ёнхака. Она щелкнула на первую расшифровку показаний.
Несмотря на то, что она не руководила этим делом, ее привлекали к проведению допросов, поэтому все записи можно было посмотреть без разрешения руководства.
В первом допросе Ким Ёнхака в качестве свидетеля было кое-что примечательное. В частности, его рассказ о том, как он хотел найти свою любимую жену. Ким Ёнхак подробно рассказал о знакомстве с людьми из окружения своей жены, о посещении спортивных центров и кафе, куда она часто ходила. Но он упустил кое-что очень важное. В его голосе не было ни беспокойства, ни грусти, ни печали, ни горя от потери, когда он говорил непосредственно о своей жене. Он делал акцент на том, как отчаянно хочет найти жену.
Типичное заявление того, кто совершил преступление. Как правило, преступники не грустят и не особо расстраиваются, они изо всех сил пытаются доказать свою невиновность. Они бессознательно создают себе психологическое алиби.
Однако все изменилось, когда на берегу реки Хан в Кёнгидо[5] обнаружили машину и телефон жены Ким Ёнхака, и дело о пропаже человека переквалифицировали в дело о насильственном преступлении. Он предоставил идеальное алиби на момент исчезновения своей жены. Когда выяснилось, что обнаруженные в машине небольшие пятна крови принадлежали его жене, он в свою защиту сказал: «У нее просто пошла кровь из носа». Его поведение и слова стали чересчур педантичными и абсолютно бессердечными, как будто он повторял слова своего адвоката.
Хан Чжису вспомнила их последний разговор во время второго раунда допросов, когда он из свидетеля превратился в подозреваемого. Но этого разговора не было в расшифровке, потому что к этому времени запись
