на джинсы не были похожи. Опять же, в расчёте на приличный порт. В Африке-то и в комбинезоне можно выйти, никто не удивится.
И про сына он не забыл, подсластил Костику грусть расставания обновками, купил всё, что сын попросил. И бутылку водки взял напоследок, выпить с тёщей мировую, что уж теперь. Зашли и в парикмахерскую, грива его рыжая давно уже просилась привести её в порядок. Сразу пять лет скинул.
Билет ему достался в девятый вагон (возле ресторана), зато место тринадцатое. Не то, чтобы Валера был суеверным, но могли бы и другое купить. Ладно, зато нижняя полка. Верхние места купейных вагонов Валерка не любил, ноги его длинные там не помещались.
Простились с женой и сыном дома. На этом Валера сам настоял. (Я всё равно мыслями уже на пароходе). Попутчиками оказалась пожилая пара, едущая в Киев, и мальчик лет четырнадцати до Москвы. Тут же старики и попросили отдать им тринадцатое место. Валера не отказал, старость надо уважать. Проводница обмен полками одобрила, и сказала, что в час ночи поезд прибудет в Киев, и Валерка может занять своё законное место.
Выпив на прощание дома три рюмки водки, Валера, не привыкший к спиртному, в поезде сразу же постелил постель и забрался на второй этаж. С наслаждением перевернулся на спину и подумал, что на судне будет каждый вечер ложиться в десять. Какое это удовольствие, отдельная каюта, своя собственная кровать! А ещё море баюкать начнёт… Лепота!
Так он и провалялся целый день, то спал, то газету читал, то просто блаженно улыбался, глядя в потолок и вспоминая, как ловко у него всё сладилось. Андрюшка два месяца должность ждет, и курсы английского языка окончил, а на судно устроиться пока не получилось.
Будущего своего Валерий не опасался нисколько. В прежние времена, при штате электро-группы в три или четыре человека, именно он всегда был опорой электромеханика, брался за самые сложные работы. И двигатели ему пару раз приходилось перематывать, небольшие, правда. А с автоматикой разобраться ему помогали знания, полученные в техникуме, учился он там всерьёз и с охотой.
Ещё неизвестно, получил бы он столько знаний в морской академии. Валера сомневался, в ВУЗе половина учебного времени уходило на общетеоретические науки, и марксизм-ленинизм с политэкономией. На пароходе это нисколько не помогает.
За окном стемнело, в вагоне зажгли свет. Проводница зашла, предложила чай с лимоном, и Валерка заказал сразу два стакана. Старики уже сидели за столом, разложив домашние припасы, и угощали Тимку, московского парнишку, возвращавшегося домой к родителям. Пригласили и Валеру поужинать с ними. Сам он от Ларкиных бутербродов отказался сгоряча, так что приглашение было кстати.
За едой и представился, сказался бывшим моряком, решившим вернуться на флот. Старики заохали, стали вспоминать одесских знакомых, в Одессе в каждой семье моряки, или бывшие, или будущие. Тимка, хоть и москвич, тоже к морю ездит, дядя у него в порту работает, за малым не моряк. Полтора месяца у него пробыл, и не в первый раз.
В Киеве Алексейчев помог соседям спуститься на перрон, снес вещи, и с удовольствием прошелся по перрону. Стоянка поезда была более получаса. Сразу после отправления поезда проводница заглянула в его купе:
– Вы вниз не будете переселяться? Мне нужны два нижних места для женщины с ребёнком.
– Нет, не буду. Я пока в коридор выйду, пусть устраиваются.
– А помочь с вещами не сможете? Женщина больная, сама не справится.
– Без проблем, помогу, конечно.
Валера шагнул в коридор и увидел девочку, лет пятнадцати на вид, а за ней – женщину среднего роста, прислонившуюся к переборке соседнего купе.
– Заходите, пожалуйста, и давайте ваши вещи, я помогу их занести. Тим, а ты чего встал, лезь на свою полку, больше места будет. Чемодан можно под полку положить, или он вам будет нужен?
– Мама, как ты думаешь? – переадресовала вопрос девочка. Ответ Валера не услышал.
– Можно, мама сказала. Всё, что нужно, у нас в сумке. Меня Маша зовут. А маму – Елена Михайловна. Мы в Москву едем, домой.
– И мы с Тимкой до Москвы. Я пока выйду, чтобы вам не мешать.
Проводница принесла постельное бельё, привычно быстро постелила постели. Свет в купе был уже выключен, когда он вернулся. Горел только ночник над Машиной постелью. Валера подтянулся на руках, забираясь наверх. Под ним расположилась Елена Михайловна.
Глава 5
Новые попутчики
Спал в эту ночь Валерий плохо. Вагон шатало и швыряло. Кондиционер не работал. В купе было жарко и душно. Чтобы хоть как-то уснуть, пришлось снять спортивный костюм, а потом футболку. Под утро в купе похолодало, и он, наконец, уснул и даже замёрз. Валера не слышал, как первой поднялась Елена Михайловна, укрыла обоих, раскрывшихся ночью детей, сходила умыться и долго и тщательно расчесывалась перед зеркальной дверью.
Села на свою полку, вынула из сумочки зеркало и стала изучать своё отражение. Достала тени, тушь, помаду, карандаши и привычно «нарисовала себе лицо». Косметика была положена умелой рукой и в глаза не бросалась. Но женщина сразу стала красивее и моложе. Движения рук давались ей с трудом. Закончив макияж, Елена Михайловна вышла в коридор и попросила проводника, сменившего свою напарницу, приготовить ей кофе.
Села на своё место со стаканом в подстаканнике и задумалась. Вскоре, проснулась и поднялась Маша, а за ней и Тимка. Умывшись, они вышли в коридор и разговорились:
– Тебе сколько лет? – спросила девочка.
– Скоро четырнадцать. А тебе?
– Девушек о возрасте не спрашивают.
Тимка прыснул, – это ещё почему?
– Не знаю. Не принято. По этикету.
– A-а. Ну, а в каком ты классе?
– В шестой перешла. А ты?
– Я в седьмой. Но у меня школа специальная. Мы два иностранных языка учим. И все предметы – на английском. А ты – москвичка? В каком районе живёшь?
– Метро «Речной вокзал».
– А я на Петровке. А твоя мама чем-то болеет? Что с ней такое?
– Мы под Киевом с встречной машиной столкнулись, папа погиб, а машину разбили полностью. Мы с мамой только что из больницы. У неё два ребра поломаны и синяков на теле и на лице не сосчитать, и с внутренними органами проблемы. А я почти невредимой осталась. Повезло, что сидела сзади мамы и пристегнулась.
Тимка смотрел на Машу с открытым ртом. – «Вот это приключение», – думал он.
– Тим, а твой папа, – он кто?
– Ты думаешь, я с отцом еду? Нет, я сам. Я в Одессе каждое лето у дяди
