Последовало молчание.
- Позвольте мне спросить вас кое о чем, господин доктор, - обратился вдруг к своему гостю хозяин кабинета. - Решившись осуществить это свое, скажем так, намерение, вы сами не запаслись хорошей порцией антиментона?
- Господин прокурор, - серьезно ответил доктор Бергсон, - смею вас заверить, что практически весь изготовленный в институте препарат был уничтожен, уничтожены также все лабораторные журналы с записями опытов и сами мы не приняли никакой дозы антиментона. Да и зачем нам нужно было это делать - ведь мы действовали в полной уверенности, что угрызения совести нас мучить не будут.
- Ну и как, не мучают? - испытующе глянул на посетителя прокурор Классен.
- А вы мучились бы угрызениями совести, господин прокурор, будучи убеждены, что действуете в интересах человечества?
- Милый доктор Бергсон, - усмехнулся прокурор, - хотя по некоторым вашим высказываниям сразу видно, что вы не юрист, я все же хотел бы вас кое о чем спросить. Уверены ли вы, что где-нибудь в другой стране, в какой-либо другой лаборатории в это же самое время или, допустим, в ближайшем будущем не будет создано нечто подобное антиментону?
- Думаю, что именно так оно и будет, - ответил доктор Бергсон, вялым движением рук как бы расписываясь в собственной беспомощности. - Вероятно, в научных исследованиях каждый полученный результат можно использовать как на благо человечества, так и во вред ему. Правда, как только где-нибудь произойдет нечто подобное, люди сразу должны выступить против этого.
- Но, господин доктор, - возразил прокурор Классен, - как можно с самого начала знать, принесет данное открытие пользу или вред? Или что из них окажется более важным? Это все равно, как если бы мы рассуждали об атомной энергии, имея в виду лишь атомную бомбу, а не, к примеру, радиоактивные материалы, используемые для облучения опухолей. Где тут граница? Если позволите, то как юрист я бы сказал, что фактически у нас с вами достаточно близкие взгляды на вещи, хотя в целом ряде вопросов мы несколько расходимся. Итак, вы пришли сообщить мне, что у меня остается двенадцать часов на размышление, чему отдать предпочтение, причем, как я понимаю, передо мной стоит выбор: либо присоединиться к вашей точке зрения, которая, вообще говоря, не является достаточно общим решением вопроса, и забыть о том, что на свете существуют право, законность и все остальное, либо действовать сообразно духу своей профессии и начисто забыть о мотивах, которые вы мне здесь привели.
Доктор Бергсон поднялся с кресла и с достоинством поклонился.
- По-моему, все сформулировано абсолютно точно. У вас действительно есть двенадцать часов на размышление. Простите, господин прокурор, что отнял у вас слишком много времени.
- Мне было интересно выслушать вас, господин Бергсон, - сказал прокурор. - Поверьте, я вполне допускаю вашу точку зрения и рад, что вы меня тоже поняли. Уверяю вас, что постараюсь продумать создавшуюся ситуацию до конца. Хотя, конечно, любое решение выдвинет перед нами новые проблемы.
- Понимаю, господин прокурор, - сказал доктор Бергсон уже у самой двери. Потом полез в карман и вынул оттуда маленькую пробирку. - Понимаю, - повторил он, - принять правильное решение всегда трудно, особенно в таком деле. А на вас падает огромная ответственность. Видите ли, пока мы здесь рассуждали, все было более или менее ясно, поскольку нам вовсе не приходило в голову, что можно что-нибудь забыть. Ведь для нас очевидной казалась только наша правда. А теперь, если позволите, я хотел бы вручить вам единственную оставшуюся у нас порцию антиментона. Он действует вполне надежно и, кроме того, совершенно безвреден. С вашего разрешения, через двенадцать часов я позвоню вам, чтобы узнать, воспользовались вы им или нет. До свидания, господин прокурор.
Он поклонился еще раз. Потом приоткрыл дверь и, прежде чем покинуть кабинет, обернулся и проговорил слегка извиняющимся тоном:
- А теперь, представьте себе, господин прокурор, что в этой пробирке вовсе не антиментон, а всего лишь "плацебо" - не оказывающий никакого действия, полностью безвредный препарат, и что я вам солгал. Естественно, я не утверждаю, будто это именно так. Однако, если бы это было так, вам пришлось бы очень трудно... Не правда ли, господин прокурор? - и доктор Бергсон тихонько притворил за собой дверь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
