— А… Луммокс все еще в «Бон Марше»?
— Ты его так называешь — Луммокс? Нет, мы его выставили оттуда. Теперь он под виадуком Вест-Арройо… Надеюсь, что он еще там.
От этого ответа Джон Томас похолодел:
— Что вы имеете в виду?
— Ну, первым делом, мы заблокировали улицы Мейн и Гамильтон, а затем выгнали его из магазина с помощью огнетушителей. Ничто другое не годилось. Самые тяжелые пули просто отскакивали от него. Что за шкуру носит этот зверь? Из десятидюймовой стали?
— Ну, не совсем… — Ирония сержанта Мендозы настолько была близка к истине, что Джону Томасу не хотелось обсуждать эту тему: куда больше его волновал вопрос, не съел ли Луммокс железа. После недоразумения со съеденным «бьюиком» Луммокс стал стремительно расти; за две недели он из гиппопотама среднего размера превратился в то, что он представляет собой сегодня. Он очень исхудал, и шкура обвисала на нем складками, напоминая ковер, наброшенный на шкаф, а скелет странных, неземных очертаний выпирал сквозь шкуру: потребовалось три года держать его на высококалорийной диете, чтобы он снова округлился. С этого времени Джон Томас старался держать металл подальше от Луммокса, особенно железо, хотя в свое время отец и дедушка Джона Томаса постоянно подкидывали Луммоксу кусочки металлолома.
— Ну-с, вот так, — продолжал сержант Мендоза. — Когда огнетушители выковыряли его оттуда, он чихнул и сшиб с ног двух человек. После этого мы пустили огнетушители во всю мощь, стараясь направить его на Гамильтон-стрит, где было побольше места и где он никому не угрожал бы… и в то же время мы искали тебя. Все прошло вроде как нельзя лучше, если не считать одного вывернутого фонарного столба да опрокинутой машины, когда мы собирались завернуть его по Хиллкрест, оттуда прямая дорога к вам. Но он удрал от нас, сшиб шлагбаум и забился под виадук, где… словом, увидишь сам. Вот мы и на месте.
С полдюжины полицейских машин крутились в воздухе над выходом из виадука. В окружающем пространстве было много частных аэрокаров и даже парочка пассажирских; патрульные машины то и дело отгоняли их. Тут же вертелись и кувыркались несколько сот летунов на своих мини-коптерах. Они то и дело пикировали вниз и шныряли между машинами, затрудняя и без того нелегкую работу полиции. На земле несколько полицейских, возглавляемых офицерами с нарукавными повязками, пытались оттеснить толпу подальше от виадука и направить движение по другой дороге. Пилот в машине сержанта Мендозы прокладывал свой путь через парящую в воздухе сумятицу, одновременно докладывая что-то в микрофончик, висящий на груди. Красный аппарат шерифа Дрейзера вынырнул из скопления машин и приблизился к ним.
Обе машины, разделенные несколькими ярдами, зависли в ста футах над виадуком. Джон Томас видел большой пролом в ограде, сквозь который прорвался Луммокс, но самого Луммокса он не мог отыскать взглядом, тот скрывался под виадуком. Дверца машины шерифа открылась, и шериф Дрейзер высунулся наружу; он казался раздраженным, и его лысая голова была покрыта каплями пота:
— Где этот мальчишка Стюартов?!
Джон Томас опустил окно и высунул голову:
— Я здесь, сэр!
— Эй, парень, ты справишься с этим чудовищем?
— Конечно, сэр.
— Хочу надеяться. Мендоза! Высади его. Пусть он попробует.
— Есть, шеф.
Мендоза сказал несколько слов пилоту, который, снижаясь, повел свой аппарат над виадуком. Наконец Луммокс стал виден. Он забился под мост, стараясь стать как можно меньше. Джон Томас едва не вывалился из иллюминатора.
— Лум! Лумми! Иди к папе!
Беглец заволновался и покрытие виадука задребезжало. Наружу высунулось примерно двенадцать футов его туловища. Луммокс растерянно озирался по сторонам.
— Я здесь, Лум! Наверху!
Луммокс наконец увидел своего друга, и его физиономия расплылась в блаженной улыбке. Сержант Мендоза фыркнул:
— Спускайся, Слэт. А ты — на выход.
Пилот несколько снизился, но остановился в замешательстве.
— Хватит, сержант. А то как бы эта штука нас не достала…
— Ладно, ладно. — Сержант Мендоза открыл дверцу и выкинул наружу легкую веревочную лестницу, применяющуюся при спасательных работах.
— Ты можешь спуститься, сынок?
— Конечно. — Придерживаясь за руку Мендозы, Джон Томас вцепился в лестницу. Но достигнув последней ступеньки, он все еще продолжал висеть в шести футах над головой Луммокса. Он посмотрел вниз. — Подними голову, малыш, — сказал он, — и спусти меня.
Луммокс поднялся с земли еще на одну пару ног и подставил свой широкий череп под висящие ноги Джона Томаса. Слегка пошатнувшись, Джон Томас встал на его голову, и Луммокс осторожно опустил его на землю.
Джон Томас спрыгнул и тут же повернулся к Луммоксу. Похоже, что все неприятности не причинили Луммоксу заметного вреда: он вздохнул с облегчением. Теперь осталось только доставить его домой, а там уж он его осмотрит дюйм за дюймом.
Тем временем Луммокс делал вид, что внимательно изучает собственные ноги, издавая звуки, напоминающие смущенное мурлыканье. Джон сурово посмотрел на него:
— Лумми, ты плохой! Ты очень плохой! Просто тупица — понимаешь?
Луммокс был в страшном смущении. Он опустил голову почти до земли, глядя на своего друга снизу вверх и открыл пасть:
— Я не хотел, — возразил он тоненьким детским голоском.
— Ах, вот как! Ты не хотел! Я запихаю тебе в пасть твои собственные ноги! И попробуй только мне возразить! Я тебя вытряхну из твоей шкуры и сделаю из нее коврик на стенку. Обеда тебе сегодня не видать! Он не хотел!
Над ними завис красный вертолет:
— Все в порядке? — осведомился шериф Дрейзер.
— Конечно.
— Отлично. Будем действовать следующим образом. Я убираю барьеры. Ты ведешь его по Хилл-стрит, где вас будет ждать эскорт; вы пристраиваетесь за ним, и он проводит вас до дому. Все понятно?
— Ясно.
— Джон Томас увидел, что оба выхода из виадука заблокированы тяжелыми бульдозерами с опущенными ножами. Такой порядок был принят силами безопасности во всех городах после Великого Бунта 91-го года, но Джон Томас не мог припомнить ничего подобного в Вествилле, и он начал понимать, что день, когда Луммокс вышел в город прогуляться, не скоро изгладится из памяти. Но он был счастлив, что Луммокс оказался настолько перепуганным, что не попытался пожевать железа или попробовать какой-нибудь ржавый обломок. Он повернулся к нему:
— Ну ладно, ты, чудовище, вытаскивай свой скелет из этой дыры. Пошли домой.
Луммокс радостно согласился, и виадук снова задрожал.
— Подсади меня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
