Повернув светлую кепку козырьком назад, Петрович возился с разобранным автомобильным двигателем. Дело спорилось в умелых руках, хоть и с неприятными сюрпризами: одна из многочисленных шпилек, торчащих из блока цилиндров, была безнадежно испорчена. Резьба стерлась почти под ноль. Мастер недовольно повел крючковатым носом и деловито нырнул в ящик с метизами всех мастей и размеров. Тонко зазвякали перебираемые железки. Отобрав нужные, хозяин вернулся к мотору потрепанной вазовской «девятки», над которым колдовал с самого утра. Сам автомобиль, лишенный своего «пламенного сердца», стоял через стенку, раззявив беззубую пасть капота.
«Тачка» участкового. Притащил ее вчера на буксире и с улыбочкой бросил у мастерской. Что-то, мол, движок барахлит, не посмотришь? А там работы дня на два, не меньше. Совершенно беспризорный автомобиль. «И ведь как пить дать не заплатит, — думал Петрович, навинчивая на остатки резьбы две гайки и затягивая их между собой, чтобы получилось подобие головки болта, — как будто я ему все еще должен чего-то! Ментяра, одно слово…»
Зачерпнув из круглого бочонка вкусно пахнущих древесных опилок, мастер тщательно очистил ладони от черного отработанного масла. Протер ветошью. На тыльной стороне кисти показалась синяя наколка — вечное напоминание о давних проблемах с законом. Поправив лямки недавно купленного темно-синего комбинезона, он повернулся к раскрытому пузатому чемоданчику на специальной подставке и окинул взглядом его содержимое. Грязными руками он не лазил сюда ни при каких обстоятельствах. И на то были свои причины. Слишком дорогими его сердцу были эти сделанные на заказ инструменты. Ровные ряды торцовых и накидных ключей, плоско-, кругло— и еще множество «невообразимогубцев» и пассатижей неизменно радовали и умиляли его профессиональный глаз. Это была тайная гордость Петровича — его личный набор. Что-то вроде отлаженной винтовки для снайпера или скрипки Страдивари для скрипача. Появился он у мастера пару лет назад, когда случайно в эти места занесло одного состоятельного гражданина на тонированном «глазастом» «Мерседесе». Он страшно торопился куда-то, а его верный «конь» возьми да и начни артачиться, глохнуть и выделывать всяческие фокусы, совершенно не желая двигаться дальше. И никакие крепкие ругательства владельца и пинки в сердцах по колесам положения дел не меняли. А тут, словно мираж в пустыне, показалась мастерская с многообещающей вывеской. Нувориш, естественно, к Петровичу отнесся не без изрядной доли скептицизма — все-таки привык к VIP-обслуживанию. Но деваться ему было некуда. Слишком выбор был невелик — либо дожидаться подмоги из города, либо дать возможность местному Кулибину залезть под капот своего драгоценного авто. К чести хозяина мастерской, тот факт, что неисправная машина стоила как половина всего поселка, нисколько не смутил механика. Напротив, добавил азарта. Поколдовав с полчасика над порождением буржуазной мысли, Петрович с каменным выражением лица предложил горе-путешественнику попробовать завести мотор. Тот, не скрывая своего недоверия, уселся за руль и неожиданно обнаружил, что может продолжать поездку. Ошарашенный таким поворотом событий, он вывернул из портмоне стопку банкнот и, не считая, вручил их довольно ухмыляющемуся мастеру. А еще через пару дней настала очередь Петровича удивляться: у ворот его обители притормозил солидный джип, оттуда выбрался юркий парень в темных очках и с ходу предложил механику перебираться в Самару на постоянное место жительства. Выслушав посулы гостя, которые, кстати, были ой какими заманчивыми, мастер отрицательно покачал головой — менять что-либо в своей жизни он не собирался. Тогда владелец внедорожника молча достал из салона тот самый пузатый чемоданчик, передал его Петровичу и укатил восвояси. А умелец еще долго не мог поверить такой удаче — получить в подарок исключительный, сотворенный в единственном экземпляре комплект профессиональных инструментов самого отменного качества и дизайна. Эксклюзив, одним словом. Сколько он стоил, Петровичу оставалось только догадываться, но он точно знал, что, даже набрав нужную сумму, ему вряд ли удалось бы самому отыскать подобное сокровище. Вот почему столь трепетным было отношение ко всем этим металлическим и пластиковым штучкам, украшенным солидными клеймами.
Выбрав пару необходимых для работы гаечных ключей, Петрович недовольно покосился в сторону галдящих у магазина мужиков. «Дармоеды, — незлобно ругнулся он про себя. — Откуда только деньги на эту отраву берут? Ведь не работают ни шиша!» Насвистывая себе под нос неузнаваемую мелодию, он снова взялся за дело. Шпильки одна за другой нехотя выкручивались из своих насиженных мест и отправлялись в коробку с негодными деталями. Сдвинув с места очередную из них, Петрович краем уха уловил приближающийся стрекот двигателя. Автоматически прислушался, не прерывая своего занятия. Мотоцикл. «Участковый, что ли? — Механик нахмурился. — Сказал же ему, что послезавтра будет готово! Вот человек… Что над душой-то стоять? Как будто от этого что-то изменится!»
Треск становился все отчетливее. «Нет, на ментовский «Урал» не похоже, — сам с собой дискутировал Петрович, протирая от консервационного масла новые запчасти. — Пацаны небось опять гоняют! Шеи посворачивают, шпана!»
Неожиданно на противоположной стороне улицы воцарилась тишина. Причем мертвая. Алкаши словно по команде перестали орать друг на друга и куда-то мигом «рассосались». Механика это совершенно не огорчило, он только мельком взглянул на опустевшее крылечко магазина, видневшееся в проеме ворот. Облегченно вздохнул.
Но, как оказалось, слишком рано: частые неуверенные шаги по гравию подсказали Петровичу, что по крайней мере один из бездельников направляется к нему и собирается отвлекать от дела. Этого Пальцев терпеть не мог. Пустые разговоры «за жизнь» он не признавал.
— Петрович! Петрович! — В мастерскую ввалился запыхавшийся мужик в драной полосатой рубахе и калошах на босу ногу. — Там… это… охренеть, че делается!
— Ну? — Мастер сурово оглядел незваного гостя с ног до головы. — Денег не дам.
Алкаш замялся на пороге, теребя в трясущихся руках замызганную кепку и странно оглядываясь через плечо. Его вечно небритая и опухшая физиономия выражала искреннее недоумение вперемешку с испугом, а мутный взгляд бегал быстрее обычного.
— Давай так, Сеня. — У Петровича возникло стойкое подозрение, что отвязаться от этого пьянчуги будет непросто. — Если есть что сказать — выкладывай скорее. У меня работы по горло, а ты мямлишь стоишь. Только еще раз предупреждаю — про деньги лучше не начинай, не дам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
