самого ноги от радости подкосились, так и дрожат, так и дрожат, и унять их не могу. Вот и поехал. А они и врали, да не поехали. Я так думаю: если бы они не врали, может быть, кого-нибудь из них и послали.
— Что-то Вася помалкивает, — начал свой рассказ другой пионер. — А у него ведь был такой случай, что и не хочешь, да расскажешь. Ну, да уж я расскажу за него — мы из одного отряда.
— Нам за две недели до от'езда стало известно, что мы в Артек едем. Ну, только у нас и разговоров было, что об Артеке. Всем уши прожужжали. А Василий Иванович наш, — он указал взглядом на Васю, — так увлекся, что каждый день в райком бегал, все спрашивал: не отменили ли его поездку? Когда ехать надо? Наконец сказали нам, чтобы в воскресенье к часу притти в сад — на сборный пункт. А он до того увлекся, что и дни все перепутал. Вместо воскресенья-то в субботу прибежал, запыхался и в полном своем обмундировании дорожном. Прибежал, значит, в сад, смотрит, а там и нет никого. Он туда, он сюда, думает опоздал, уехали. Чуть было не заплакал.
И, обернувшись к Васе, спрашивает:
Верно ведь? Нам рассказал в отряде, а здесь что же молчишь?
Вася смущенно улыбнулся, как бы желая извиниться за свою рассеянность и увлечение Артеком. Проронив куда-то в пространство тихими звуками: „Что ж тут удивительного? Вона как хорошо!“ — он запрокинул руки под голову и снова уставился своими любопытными глазенками в высь, рассматривая сквозь тонкие ветви сосен голубую простыню воздушного приволья. Он, как и все его товарищи по палатке, спокойно лежал на спине и, слушая рассказы ребят, вдыхал легкий сосновый воздух.
Здесь, у подножья Аю-Дага (Медведь-горы), среди низеньких сосен, подложив под себя маты — простынки толстого сурового полотна — и маленькие подушки под головы, расположились пионеры одной из палаток. Сегодня приехавшие накануне в лагерь пионеры принимают одну из оздоровительных процедур — воздушную ванну.
Первые воздушные ванны!
Расположившиеся вокруг большой поляны маленькие площадки душистых сосен приютили под своими ветвями группы пионеров и ласкают их тихим шелестом хвои, задерживая золотые упругие нити — солнечные лучи.
Как хорошо дышать этим воздухом! Как свободно подымается грудь, под напором легких, наполняющихся ровными глубокими вдыханиями! Сколько воздуха!
Лежат ребята, а на их лицах бегают тени улыбок: вспоминают они свой отряд, проводы, дорогу в Крым и радуются, что наконец-то „дорвались" они до крымского воздуха, до южного солнца, до соленой, горьковатой воды Черного моря.
Если вы хотите поправить свое здоровье, нужно на воздушных ваннах лежать спокойно, не шевелиться, — поясняет сестра в белом халате, усевшаяся в середине круга ребячьих тел.
Каждый день, — говорит она, — с 11 часов 45 минут до часу вы будете проводить здесь со мной и со своим вожатым. В нашем лагере на воздушках (так мы обыкновенно называем воздушные ванны) каждый раз бывает что-нибудь интересное, кроме самой процедуры. Ребята должны спокойно лежать и принимать воздушную ванну, а в это время я или вожатый проводит беседу или чтение интересной книжки.
Каждая воздушка неизменно сопровождается этими друзьями пионеров. Разве не интересно прочесть книжку о наших вождях или занимательный рассказ? Разве не интересно поговорить с сестрой о том, как соблюдать личную и общественную гигиену, как оказывать первую помощь? Или, возможно удобнее устроившись и положив перед собой листки бумаги, записывать известные тебе частушки, те частушки, которые поют свои ребята в бывших Ярославской, Орловской, Московской губерниях, в Калмыцкой области.
Бодрые, довольные приятным лекарством чистым сосновым воздухом возвращаются ребята к своему лагерю.
ФИЗКУЛЬТ — УРА!
— Ла-герь… внимание! — разносится в утренней прохладе четкая команда дежурного вожатого.
— Равнение на-пра-во! Смир-но! Вожатый дежурного звена к флагу. Пионеры… флагу салют! — и, обращаясь к вожатому дежурного звена, отдается краткая команда:
— Поднять флаг!
Плавно расправляясь по ветру, подымается красный флаг к самой верхушке высокой мачты. Мелкая дробь пяти барабанов как бы усиливается по мере под’ема флага, сопровождаемого двумя сотнями пар глаз пионеров, вытянувшихся ровной шеренгой вдоль дорожки — линейки.
Лагерный день начался.
До под’ема флага пионеры уже успели привести в порядок и себя, и свои палатки. Они тщательно вымылись под руководством врача, выстроившись с обеих сторон длинного умывальника с четырьмя десятками кранов.
Вот ведь как в лагере-то! Если подумать, так мы и умываться-то не умеем, как следует. Разве мы так умываемся дома?
Раздетые, в одних трусиках, склонились они перед раковиной умывальника и, вооружившись мылом и зубными щетками, сгоняют с лица остатки крепкого сна холодной водой.
— Бр-р-р-р! Бр-р-р-р! А-а-х!
— Вот как!
— Эх, здорово!
— До пояса нужно. Шею не забудьте вымыть.
И подходя то к одному, то к другому умывающемуся, доктор показывает, как нужно умываться.
Вот так. В ушах вымойте. За ушами тоже.
Не менее половины ребят до приезда в лагерь не чистили зубы и теперь только познают значение зубной щетки и пахнущего мятой зубного порошка.
— Небось, домой приедете, опять перестанете зубы чистить? А?
— Ну, что вы, доктор!.. Мы и домашних приучим.
— Дома и умываться-то, как следует, не умеют. Подбегут к рукомойнику, сплеснутся наспех и утираются грязным ручником.
— Вот от душа придется, пожалуй, отказаться, нет у нас его.
— А ты сам сделай во дворе. Летом за мое почтение душ принимать будешь. Я обязательно сделаю из лейки или из ведра.
— Идем, идем скорей, разговорился.
И маленькими группами, подпрыгивая и потряхивая головой с сырыми волосами, бегут ребята к своим палаткам, чтобы, выстроившись шеренгами-гусеницами, направиться на спортивную площадку.
Изгибаются змейками маленькие тела.
— „Кто там шагает правой?
Левой! Левой! Левой!“
— В обход площадки… марш!
— Раз-два, раз-два… Гру-у-п-па… стой!
На вытянутые руки ра-а-зом-кнись!
— Сми-и-рно!
— Делай первое движение! Р-раз-з… два-а-а… три-и-и… че-ты-ре. Р-раз-з… два-а-а… три-и-и… четыре…
Изгибаются змейками маленькие тела, доставая ладонью правой руки большой палец левой ноги, потом выправляются и вновь нагибаются с новой задачей: достать ладонью левой руки большой палец правой ноги.
— Де-е-е-лай р-раз… Де-е-е-лай два… — разносится команда инструктора физкультуры.
— Вдох… выдох… вдох… выдох…
— О-о-от-ставить! Стоять во-оль-но… Следующее упражнение: руки на бедра, пятки вместе, носки врозь, постепенно приседать и подыматься.
— Сми-и-рно! Ру-у-ки на бедра. Р-а-аз… два-а-а… — тянет физкультурник.
И одно упражнение за другим делают пионеры в течение восьми минут, изредка тихонько (чтобы инструктор не заметил) подсмеиваясь над соседом или над собой из-за неправильно сделанного движения. Но, как будто одна большая живая квадратная
