Дабы та тоже обрела, наконец, покой и женское счастье. И за такое благородство я ценю Славку не меньше, чем за её кулинарные способности.
Услышав о моей новой идее – добраться на своей машине до Барселоны, протаранив, соответственно, Германию, Швейцарию и Италию, моя подруга заволновалась. Оседлой Ярославе это показалось чрезмерным. Одно её, наверное, успокаивало – вожу я хорошо, по-мужски. Это объективно.
***
Итак, Барселона сама меня поманила. Неожиданно и оригинально, что абсолютно соответствовало имиджу столицы Каталонии.
За два месяца до дня рождения открываю почтовый ящик – и что вы думаете? Обнаруживаю в нём красочную открытку с пятью основными достопримечательностями Барселоны. Дом Гауди «Батльо» и «Педрера», «Саграда Фамилия» и всё остальное взбудоражили воображение, и я не сразу обратила внимание на чужую фамилию, стоящую в адресе получателя. Уже войдя в дом, прочла и смекнула – открытка попала в мой ящик ошибочно.
Вернувшись вниз к почтовому отсеку в подъезде, я приставила открытку к стене, как картину. Полиграфически отутюженный город мечты показался настолько реальным и доступным, что мне сразу захотелось туда… Странно, как это я там до сих пор ещё не побывала! Эврика! Вот, где мне предстоит провести свой пятидесятый день рождения! Случайно попавшая в ящик открытка – чистой воды знак. И я его приму, как совет свыше. Раз Барселона сама зовёт, надо лететь к ней на крыльях. Нет, лучше поехать на машине – масштаб крупнее.
Разговор с Ярославой и предосторожности подруги ни капельки меня не смутили. Скорее, наоборот – предвкушение определённой дозы адреналина приятно будоражило. Ух, прокачусь! Опасно? Волков бояться – в лес не ходить. Один мой знакомый немец так боится летать на самолёте, что уже тридцать лет ездит в отпуск на испанское побережье на автобусе и ни разу не рискнул полететь в Америку или на Сейшелы. Хотя мог бы! Но трусит. Ужас какой – прожить жизнь и не пошастать по миру. А он ведь так прекрасен!
С точки зрения моей подруги, опасность задуманного путешествия состояла в том, что женщина в одиночку пускается в путь на машине, пусть даже и непревзойденной марки «Мерседес-Бенц». К тому же машина – это техника, а увидеть меня перед лицом техногенной катастрофы подруга не желала. Признаться, я скрыла от Славки каверзную деталь: последние полгода мотор машины, прошедшей всего-навсего шестьдесят две тысячи километров, начал издавать непривычный шум. На ход машины он, правда, не влиял. Стартовал мой «конь», что называется, с места в карьер бесперебойно, восемь лет подряд. А сейчас мне вообще не до ремонта! Будет день – будет пища. Экспромт – это, я вам доложу, вещь!
Планов не было, а вот идея существовала. Причем, идея тайная, скрытая ото всех. Она в листа подходила и под пятидесятилетие, и под великолепие Барселоны. А главное – она подходила под весь строй моей романтичной души. Там у меня бурлили и клокотали предчувствия – скоро в жизни произойдет переворот, и начнётся совершенно иной отрезок. Не скрою, я этого долго и терпеливо ждала. Как ждут Чуда. Его предвестие случилось четыре года назад. Именно тогда, когда я ни на что подобное не рассчитывала. Так происходит у всех: событие сваливается с небес на землю, как сверкающий кулек, полный небесной манны. Или как камень. И застигает врасплох. Голову не прикроешь: руки-то висят плетьми от неожиданности. В ушах звон, перед глазами туман. И ноги ватные – попробуй, убеги ими от судьбы…
Он стоял на носу небольшой яхты и не торопясь складывал только что снятые джинсы. По движениям мужчины было заметно: он прекрасно чувствует, что за ним наблюдают.
Клянусь, я совершенно не собиралась этого делать! Сидела себе расслабленно на корме и вглядывалась в горизонт. Море синее, небо голубое, яхта белая. И вдруг в эту идиллию красок вклинился новый цвет. Плавки раздевшегося мужчины, простые и чёрные, непонятно чем притягивали к себе взгляд. Как чёрный квадрат Малевича. Только ничего квадратного перед моим взором не было. Мое внимание приковала соблазнительная округлость ягодиц и выразительное очертание того, что находилось у мужчины под плавками и называлось мужским достоинством. Извините, конечно, но в банальном женском любопытстве на уровне инстинкта я себя уличить не могла – моей возвышенной натуре это не свойственно. Никакое не женское начало во мне заговорило, а эстетическое. Нет, вру, не заговорило, а закричало: «Как красиво!» Невысокая, ладная фигура ещё не загорелого её обладателя встала в рост поперёк неба и всего моего существа. Хотя на самом деле легла ничком на белое махровое полотенце, позагорать на борту яхты.
Что за наглость откуда-то выскочила – у меня не получалось оторвать от мужчины глаз, хоть тресни!
Тот, укладываясь удобнее, бросил на меня короткий взгляд исподлобья, словно осуждая моё поведение. Серые глаза его показались мне злыми.
Он опустил голову на скрещённые руки и отключился от окружающего мира.
Почти плюясь от досады в свою сторону, я по-честному силилась отвести взгляд. Забыла даже, зачем я здесь – среди малознакомых и вовсе незнакомых людей.
На прогулку до Антиба меня пригласил владелец яхты, российский художник Олег Бурмаков, три десятилетия назад уехавший из Советского Союза и ставший мировой известностью. Мы столкнулись накануне в Ницце, на выставке французского художника – друга и коллеги Бурмакова. Шапочно знакомые, мы обрадовались встрече, как радуются независимые друг от друга люди, оказавшись вдали от дома в похожих обстоятельствах.
– Пойдёшь завтра с нами на яхте? Ну, тогда в десять у причала, – обрушился на меня своим радушием художник.
Он слыл рубахой-парнем. На яхте я ещё никогда не ходила и, разумеется, согласилась.
– Кто хочет черешни, налетай! – обратилась ко всем жена художника, француженка, с которой он жил только, когда бывал во Франции, потому что в Америке у него была заряжена другая жена. Такой расклад устраивал всех. Наверное, потому что француженка находилась в разгаре климакса, а художник – в расцвете лет.
Мужчину, лежащего ничком, звали Сергей. Собственно говоря, я его знала. Вернее, знала о его существовании на протяжении нескольких лет. Сейчас его напряжённое тело рельефно выдавало род его занятий – он работал профессиональным наемным телохранителем известных людей и редко бывал расслаблен. Достаточно молодой – сорок лет, но уже опытный, с прекрасной репутацией. Последнее время художник его от себя не отпускал, и они, кажется, подписали долгосрочный контракт. На заметных светских раутах я как-то видела Сергея при Бурмакове. Два года назад мы столкнулись на одной из «ярмарок тщеславия», самостоятельно друг другу представившись. Телохранитель произвёл на меня приятное впечатление,
