Харальд, гордый и вспыльчивый, на диво сдержанно переносит ловкие удары, наносимые Кукшей. Вспыхнет, закусит губу и продолжает сражаться, только делаясь более внимательным и осторожным.
Конунг Хальвдан, который иногда наблюдает за их поединками, с удовольствием видит, как его сын, учась воинскому искусству, одновременно учится житейской мудрости. Да, да, всегда рассчитывать, никогда не поддаваться ослепляющей силе гнева! Что ж, это утешительно, после его смерти власть попадёт в надёжные руки!
В словеньском отроке старые опытные воины сразу отметили, помимо ловкости, ярость, овладевающую им во время боя. Иной раз ему не хватает одного деревянного меча на поединок – он разбивает его в щепки о щит противника. Воины переглядываются и одобрительно покачивают головами. Мурманы ценят и искусство боя, и воинскую страсть.
Гутторм, дядя Харальда по матери, его воспитатель и главный наставник в воинском деле, считает, что воин должен, помимо меча и секиры, в совершенстве владеть копьём и метко стрелять из лука. И Харальд с Кукшей мечут копье, изо всех сил колют им соломенное чучело или можжевёловый куст и стреляют в цель из лука.
У Харальда есть собственный настоящий меч, хотя Харальд не посвящен пока что в мужчины и, значит, не имеет права носить меч на поясе, как воин. Меч откован из самой лучшей стали, только размером поменьше взрослого. Мальчики по очереди с азартом рубят прутья Харальдовым мечом.
На родине Кукша слыл среди отроков искусным пращником. Он и здесь не забыл любимую пращу, обучил своему искусству Харальда, и, скитаясь по окрестностям, они редко пропускают какое-нибудь дерево, чтобы не метнуть в него камень, благо камней в Норвегии ничуть не меньше, чем на родине Кукши.
Дружба мальчиков крепнет день ото дня. Их редко видят врозь. Харальд выразил желание ночевать вместе с Кукшей в гостевом доме, где живут викинги, и отец охотно разрешил ему это – пусть сын побольше бывает с воинами и поменьше с женщинами.
Теперь Харальд и Кукша спят рядом, едят вместе и подолгу где-нибудь пропадают вдвоём. У Харальда есть брат Хельги, он младше Харальда и, конечно, таскается за старшими мальчиками, как тень. Харальда это очень сердит, и, несмотря на заступничество Кукши, он безжалостно прогоняет младшего брата.
Это мало помогает, и друзьям приходится убегать тайком от него в лес или на берег моря. Но лучше всего незаметно для брата пробраться в огромную сумрачную оружейную. Хельги никогда не догадывается туда заглянуть – ещё бы, ведь оружейная стоит в усадьбе на самом виду! Однако дело не только в том, что там удобно прятаться от Хельги. Им нравится самый воздух оружейной…
Все стены её увешаны оружием и доспехами. В стропила кровли, как и в стены, вбиты кованые крюки и гвозди, на них висят щиты, кольчуги и шлемы…
Давно уже не было войн, и оружейную никто не посещает, тут и там виднеются нетронутые кучки земли – это кроты без помех роют свои норы.
Мальчики сидят на древних, источенных неутомимым точильщиком и временем сундуках, в которых хранятся смазанные бараньим салом мечи, секиры и наконечники для копий. Среди мурманов Кукша быстро выучился варяжскому языку, и теперь они с Харальдом ведут бесконечные беседы, рассказывают друг другу сказки и мечтают.
Приходя в оружейную, Кукша разглядывает висящую на балке старую кольчугу, превосходящую остальные размером и более прочих потемневшую от пыли и ржавчины. Видно, её перестали чистить ещё в незапамятные времена. Однажды Кукша решается спросить, чья это кольчуга.
Харальд говорит, что кольчуга принадлежала его предку Ингви-Фрейру[20], богу, от которого произошли Инглинги, род конунгов, правящих ныне в Норвегии и Швеции. Сыновья и внуки Фрейра, люди весьма могучего телосложения, ещё пробовали надевать Фрейрову кольчугу, но всем она оказывалась велика, и в конце концов её перестали примерять. Так она и висит теперь без дела.
Харальду нравится, когда Кукша рассказывает о своей жизни на родине. Его рассказы о Гардарики совсем непохожи на рассказы викингов о ней. Оно и понятно, ведь викинги были в том краю чужеземцами, а Кукша там родился и вырос.
Особенно оживляется Харальд, если Кукша вспоминает о драках или об охоте. К охоте Кукшу отец начал приучать с малолетства и брал его с собой, даже идучи на медведя. А что касается драк, то по Кукшиным рассказам выходило, что мальчишки в Домовичах дерутся постоянно.
Сам Харальд больше всего говорит о своих мечтах, а мечтает он о викингских походах. Ему нужны несметные сокровища – добыть же их, как известно, легче всего морским разбоем.
С восхищением рассказывает Харальд о том, как викинги разграбили и сожгли богатые города юга. Знаменитый датский морской конунг[21] Рагнар Кожаные Штаны лет пятнадцать тому назад поднялся по реке в глубь земли франков и разорил там славный город Париж. Другие храбрые викинги тоже постоянно разоряют города франков и разных иных народов.
Харальд слышал, что где-то далеко-далеко на юге есть сказочный город Рим, он во много раз больше и богаче Парижа. Считается, что Рим – величайший и прекраснейший город мира. Заветная мечта Харальда – разграбить и сжечь этот знаменитый город. Вот откуда можно привезти богатую добычу и громкую славу!
Харальд сможет отправиться в поход, когда ему стукнет двенадцать лет – с этого возраста мурман считается мужчиной и имеет право носить на поясе меч.
Мальчики часто бродят по лесу с луками и пращами, упражняются в меткости, охотясь на мелкую дичь. Однажды на закате они вышли на поляну неподалеку от конунговой усадьбы. На поляне возвышался курган. Харальд сказал:
– Знаешь, кто здесь похоронен? Моя бабка, королева Аса. Она умерла, когда меня ещё не было на свете. Говорят, она умерла молодой и красивой.
Помолчав, он добавил:
– Видишь, какой большой курган? Её похоронили в корабле, потому что она была знатная женщина, и дали в дорогу всё, что нужно для жизни в загробном царстве. Даже любимую служанку закопали вместе с ней.
– Живую? – с ужасом спросил Кукша.
– Да.
Кукша смотрит на тёмный курган, за которым пылает жёлтое закатное небо.
– Как ты думаешь, – спрашивает он, – твоя бабка со своей служанкой и сейчас там?.. Или в загробном царстве?
Харальд задумывается. Такой вопрос никогда не приходил ему в голову. Известно, что знатного человека хоронят в корабле, повернутом носом на юг, к морю, чтобы покойный, когда положено, мог отправиться в путь. Но, с другой стороны, все знают, что покойники иногда выходят из своих могил. Так было, например, и с бабкой Асой.
– Не знаю, – отвечает Харальд. – Думаю, что сейчас их там нет. Но, когда надо, они возвращаются.
– А когда им бывает надо? – тихо спрашивает Кукша, глядя на курган.
– Когда дело какое-нибудь есть.
– А какое у них здесь может быть дело? – снова спрашивает Кукша.
– Чудной ты! Разные могут быть дела… Вот, к примеру, в ночь, когда я родился, бабка Аса вышла из кургана. Знаешь зачем?
– Нет.
– Затем, чтобы сказать вису[22]:
Ныне родилсяКонунг великий.Харальдом будутЗвать его люди.Землю норвежскуюВсю воединоОн под своеюРукой соберёт.
– Это она про кого? – спросил Кукша. – Неужто про тебя?
– А то про кого же? – ответил Харальд и приосанился. – Отец владеет четырьмя областями, а я буду владеть всей страной. Такого конунга в Норвегии ещё никогда не бывало!
Кукша восхищенно восклицает:
– Вот это да!.. Здорово, ничего не скажешь!
Когда они покидают поляну, Кукша оглядывается на курган.
Там зарыт живой человек…
Глава седьмая. Сёстры Харальда
Наступила зима. Сыплет мелкий густой снег, и кажется, что над каменистыми холмами, над лесами, над конунговой усадьбой просто висит сырая белая мгла. Но прямо на глазах растут, словно разбухают, сугробы вокруг домов и хозяйственных построек, все тяжелее становятся снежные шапки на крышах. По утрам иной раз приходится лопатами прокладывать дорожки, чтобы попасть в конюшню или в кладовую.
С наступлением холодов Харальд и Кукша реже бывают в оружейной, потому что она не отапливается. Зато они чаще заходят в кузню, там всегда пышет жаром от горна. Они подолгу наблюдают за работой кузнецов, которые обращаются с раскалённым железом ловко и уверенно, не хуже, чем женщины с тестом.
Но особенно уютно по вечерам в девичьей горнице. Там собираются конунговы дочери и служанки. Они прядут или ткут. Сёстры Харальда – белокурые румяные девушки. У них длинные распущенные волосы, которые они старательно расчёсывают. Голову поверх волос они повязывают лентой, расшитой золотыми нитями, бисером или драгоценными каменьями. Лента эта не только для красоты, её повязывают прежде всего затем, чтобы волосы не мешали работе. На руках у сестёр золотые и серебряные запястья, пальцы унизаны перстнями.
