Читаем без скачивания Нихт капитулирен! - Сэй Алек

Молодой и перспективный инженер, всего три года назад окончивший Берлинскую высшую техническую школу в Шарлоттенбурге и, по совершенно непонятным для него причинам вдруг включенный в секретную комиссию по изучению пришельца из будущего (еще бы, два из этих трех лет он занимался «прожектерством», созданием «думающей» машины), такой просьбе подивился, но исполнил.

— Ага, спасибо. Еще голову наклоните немного вперед, герр Цузе. Охренеть! Я ж вас знаю! Вы первый в мире комп создали! Я его в Техническом музее видал – здоровенный! Два шкафа и стол как для бильярда, а рядом ваша фотка висит! А комп назывался… Назывался… Z3. Да, точно.

— А в каком году я его создал? — спросил огорошенный пионер «компо-ноутостроения», который пока еще собрал и запатентовал только вычислительное устройство Z1, несколько более скромных размеров.

— А я не помню. Но до сорок пятого года – точно. Его наши во время войны использовали.

— А вы, Ойген, говорили, что я тащу в это дело незнамо кого, и что этот гражданский специалист… Как вы его назвали, не помните? — шепнул Борг фон Року.

— Ошибался, — неохотно признал эсдэшник.

Берлин, тюрьма Шпандау

— Я все-таки считаю, что этот Геббельс неблагонадежен, — заявил Франк, едва офицеры и инженер вышли из допросной. — И вас, герр Цузе, с удовольствием бы пока изолировал, во избежание утечки. Ничего лично против вас не имею, но секретность есть секретность.

В допросе было решено устроить перерыв, и сейчас все отправлялись обедать – Карл в свою камеру, где ему за последующий час предстояло не только принять пищу, но и набросать различные схемы сетевых соединений «компов», а офицеры в ближайшую ресторацию.

— Бросьте, Вертер! — отмахнулся Борг. — Ну, ухаживал мальчик за дочкой фольксдойчей, так что с того? А за герра инженера я ручаюсь. Он работал над доводкой Не.111, так что с режимом секретности знаком. Кстати, герр Цузе, пока не забыл. Сегодня вечером заприте двери покрепче и никуда не выходите. В Берлине ожидаются… События, так что побудьте дома. Во избежание.

— Серьезные события? — поинтересовался инженер, огорошенный вывалившейся на него сегодня информацией.

— В меру, — поджал губы фрегаттенкапитан.

До начала Хрустальной ночи оставалось всего несколько часов – история шла по наезженной колее. Пока еще.

Берлин, ОКВ

События, творящиеся в настоящее время в Берлине, мало интересовали Кейтеля – если фюрер считает, что евреи мешают жить берлинским гражданам, то это его, фюрера, дело, а он себе такой ерундой голову забивать не собирался. Нет, безусловно, войска берлинского гарнизона были приведены в повышенную готовность, однако вмешаться они должны были лишь в том случае, если ситуация выйдет из-под контроля Гиммлера. А вот в некомпетентность рейхсфюрера СС шеф ОКВ[8] не верил. Впрочем, в пришельцев из будущего, прошлого или, положим, с Марса, он тоже не верил. До недавнего времени.

— Канарис, вам, как выражается наш потомок, зачет.

Йодль, Канарис, Томас и Рейнеке, руководители всех четырех департаментов Аппарата Верховного командования Вермахта с удивлением уставились на Кейтеля.

— Конечно, — добавил шеф ОКВ, — этот Цузе неприлично молод, но что делать, если он сейчас единственный человек в мире, способный хоть в какой-то степени воспроизвести технологию будущего?

— У истоков которой он же и стоит, — кивнул адмирал. — Или стоял? Проклятье, даже и не знаю, в каком времени стоит это произносить.

— По Цузе, кстати, у меня есть ряд предложений, — произнес Томас.

Дождавшись поощрительного взгляда Кейтеля, начальник службы экономики обороны и вооружения продолжил.

— Необходимо создать лабораторию компьютеростроения под его руководством и обеспечить ее необходимым финансированием. Возможно даже – первоочередным. Этот момент еще требует изучения. Если генерал-фельдмаршал не возражает…

— Поддерживает, — благосклонно кивнул Кейтель.

— …То это я возьму на себя. С учетом особой важности и секретности его исследований, считаю необходимым имитировать гибель Цузе.

— Его, и всей семьи, — поправил Томаса Канарис. — В сегодняшней неразберихе это будет сделать особенно просто. План уже разработан, группа моих сотрудников готова приступить к его исполнению немедленно.

— Дать какие-то статьи в газетах? — поинтересовался Рейнеке. — О том, что он лжеученый, или наоборот, о том, что германская наука понесла невосполнимую утрату, научный мир скорбит и так далее?

— Это лишнее, — не поддержал инициативу главы департамента общих вопросов шеф Абвера. — Его исследования малоизвестны. Достаточно небольшой заметки о смерти изобретателя, а также о том, что его изобретение восстановлению не подлежит. Заметка для «Берлинер тагеблат» уже подготовлена. Полицейские протоколы осмотра места происшествия – тоже.

— Хорошо, — согласился Кейтель. — Томас, оформите его завтра в свою службу по высшему допуску и организовывайте лабораторию. Канарис…

Генерал-фельдмаршал подвинул к шефу Абвера телефонный аппарат.

— Действуйте.

Берлин, Вильгельмштрассе, 77

— Да, мой фюрер, все прошло по плану, без эксцессов, — произнес Гиммлер, поблескивая стеклами пенсне. — Мы, правда, рассчитывали на более деятельное участие ОКХ…[9]

— Генрих, вот не надо, а? — поморщился фон Браухич. — Если полиция не справляется с беспорядками, которые устраивает СС, то это твои проблемы. В конце концов, ты в обоих ведомствах главный.

— Прекратить цапаться! — приказал Гитлер. — Гиммлер, продолжайте.

— Слушаюсь, мой фюрер. Волнения удалось организовать по всей Германии. Уничтожено полностью двести шестьдесят семь синагог и восемьсот пятнадцать еврейских магазинов, — никакими записями во время доклада рейхсфюрер не пользовался, докладывая по памяти. — Более тридцати евреев, точное число уточняем, убито. Арестовано и сейчас готовится к отправке в концлагеря порядка двадцати тысяч евреев.

— А также погиб сотрудник Абвера, занимавшийся «объектом К», и вся его семья, — мрачно заметил Канарис. — Какие-то мерзавцы воспользовались беспорядками для того, чтобы ограбить честного немца. Нет, мой фюрер, мы проверили – к деятельности враждебных разведок это не относится.

— Неприятный инцидент, — нахмурился Гитлер. — Впрочем, он умер за величие германского народа, как настоящий солдат. Представьте его к посмертной награде. Дайте Борману[10] данные на него, пускай напишет родственникам соболезнование от моего имени. Гиммлер, у вас все?

— Да, мой фюрер.

— Очень хорошо, партайгеноссе. Теперь по объекту… Карлу Геббельсу. Устройте мне, кстати, с ним личную встречу. Интересно. Я внимательнейшим образом ознакомился с вашими докладными записками. Канарис, какова вероятность того, что код «Энигмы» действительно расшифруют? Мальчик, помнится, даже истерику закатил, когда ему предложили натурализацию через Киль?

Вильгельм Канарис поднялся и ответил:

— По поводу «Энигмы» я готов ответить фюреру лишь без посторонних.

Адольф Гитлер почти минуту рассматривал шефа Абвера, после чего произнес:

— Хорошо, герр вице-адмирал… Мы обсудим это. Рёдер!

— Да, мой фюрер!

Пожилой командующий флотом, джентльмен до мозга костей, лично приложивший много сил к тому, чтобы в Германии о человеке с хорошими манерами начали говорить «словно флотский», старался не показать, насколько он шокирован участием высших лиц государства в ночном погроме, и сосредоточился на своих обязанностях.

— Вы все еще поддерживаете представленный вами план развития флота с учетом возможной войны с Англией?

— Я не готов ответить немедленно, мой фюрер, — признал гросс-адмирал. — Планы войны с Англией флотом просто не рассматривались, равно как и с США. Впрочем, с учетом озвученного нам опыта Перл-Харбор, авианосцы необходимы, так что и «Граф Цепеллин», и недавно заложенный «Z2» полагаю нужным достроить в кратчайшие сроки. Легкие крейсера нам бы не помешали, но, я полагаю, мы сможем вооружить достаточное количество вспомогательных крейсеров для ведения рейдерской войны. А вот программу постройки линкоров полагаю своевременным свернуть и начать строительство U-ботов.

— Обоснуйте, гросс-адмирал.

— Начнем с гибели не спущенного пока «Бисмарка», мой фюрер. — Рёдер вздохнул. — Увы, «объект К» и военно-морскую историю знает плохо, но хоть лучше всей остальной. Он готовился поступать в навигационную.

— Читал-читал, — отмахнулся рейхсканцлер. — Размен «Бисмарка» на «Худ», это явно не то, что нас может устроить. Скажите, вы считаете ненужным достраивать «Бисмарк» и «Тирпиц»?