Читаем без скачивания Заложница - Барбара Картленд

- Он на это не пойдет! - сказал сэр Эдвард.

- Готова поспорить, что он согласится! - запротестовала Люсинда.

- Люсинда! - воскликнула леди Белвиль.

- Извини, мама, - сказала Люсинда с улыбкой, - но я, как и папа, игрок.

Леди Белвиль прикрыла глаза, как бы пытаясь отгородиться от всего происходящего.

- Неужели ты думаешь, что тебя примут в свете, если ты будешь вести себя подобным образом? - еле слышно произнесла она.

- Смею заверить, что, когда стану графиней Меридан, - ответила Люсинда, все будут терпеть мои эксцентричные выходки.

Сэр Эдвард замер от удивления, а потом расхохотался.

- Вот те на! Уж если кто и сможет справиться с Мериданом, так это только ты, Люсинда! Ты всегда была маленьким чертенком.

- Мне кажется, у нас остается мало времени до свадьбы, - сказала леди Белвиль, смирившись с неизбежным, - и Люсинде следует поучиться вести себя, как подобает светской даме. Все эти годы я пыталась сделать из нее что-нибудь путное, но мне так и не удалось.

- Чепуха! - возразила Люсинда. - Ты, мама, была слишком поглощена поисками хорошего мужа для Эстер, чтобы обращать внимание на меня. Теперь Эстер выйдет замуж за провинциального помещика, а я окажусь среди знати в Сент-Джеймском дворце.

- Все это ужасно! - со стоном произнесла леди Белвиль. - Эта сделка мне отвратительна. Я никогда не пошла бы на такое, если бы не ваши долги, Эдвард!

- Я полностью с вами согласен, родная. Я во всем виноват. - У сэра Эдварда был несчастный вид. - Но кто знает, все еще может обернуться к лучшему.

- Подумай, папа. Ты, может быть, никогда не нашел бы мне мужа, - сказала Люсинда. - Тебе следует написать письмо как можно скорее, пока лорд Меридан не передумал.

Сэр Эдвард внимательно посмотрел на нее.

- Ты ведь знаешь, что верховой еще ждет, - добавила Люсинда.

- Боже мой! Неужели этот человек не даст нам хоть немного времени все обдумать? - спросила леди Белвиль.

- А зачем? - удивилась Люсинда. - В конце концов, он совершенно уверен, что мы примем предложение.

Люсинда медленно шла по саду к конюшням. Был теплый апрельский день, и солнце сверкало и отражалось от поверхности маленького пруда, заросшего водяными лилиями. Когда Люсинда была маленькой, она часто пыталась поймать одну из золотых рыбок, плававших и игравших между большими зелеными листьями. Теперь рыбок в пруду уже не было, и она впервые заметила, что пруд зарос по краям сорняками и мхом и весь сад казался неухоженным и заброшенным. Она окинула взглядом яблони, которые давно никто не подрезал, теплицы с разбитыми стеклами, тропинки, заросшие чертополохом, и подумала, что бедный Джарвис, главный садовник, был уже слишком стар и у него никогда не было достаточно помощников, чтобы содержать это место в надлежащем порядке.

Все время одна и та же проблема, подумала Люсинда, - деньги, а вернее, их отсутствие.

Сколько раз она слышала, как отец возмущался:

- Кровопийцы! Они только и думают, как выжать из меня деньги, - и черт меня побери, если они их получат!

- Но, дорогой, многие из них были очень терпеливы, - нежно пыталась урезонить его жена, с первого взгляда узнавая на счетах имена постоянных кредиторов.

- Нельзя выжать кровь из камня! - кричал сэр Эдвард, хватал счета, комкал их и бросал в камин.

Эти долги вовсе не были следствием расточительности. Люсинда знала, что в целом ее отец был очень осторожен и расходовал деньги крайне экономно, лишь изредка поддаваясь искушению сесть за карточный стол. Вся беда заключалась в том, что он просто был не в состоянии содержать огромную усадьбу, в которой жили еще ее деды и прадеды.

Тем не менее сэр Эдвард никак не мог представить себе жизнь без привычного количества слуг - дворецкого и двух лакеев, начищавших фамильное серебро и прислуживавших за столом гостям из числа местных дворян, которые без конца наведывались к ним, уверенные, что их ждет теплый прием, превосходная кухня и отличное вино.

Леди Белвиль в свою очередь уверяла, что на кухне никак нельзя обойтись без кухарки, двух помощниц и судомойки, а содержание такого большого дома требовало наличия не менее трех горничных.

Они также держали дорогих породистых лошадей - не только для экипажей и фаэтона, которым сэр Эдвард так лихо управлял, но также для охоты, верховых прогулок и даже для участия в местных скачках.

Естественно, что при таком образе жизни денег все время катастрофически не хватало, причем, как заметила Люсинда, экономить приходилось за счет содержания сада, починки крыши, ремонта комнат для прислуги, а также за счет ее самой. Она пыталась вспомнить, когда ей в последний раз шили новое платье, а не перешивали одно из старых платьев Эстер. Люсинда поморщилась, вспомнив, как костлявые пальцы деревенских портних затягивали на ней корсаж, подкорачивали юбку и пытались придать нарядный вид старенькой кружевной косынке, давно утратившей свежесть.

Она не очень интересовалась нарядами, тем не менее, по мере того как она взрослела, ей становилось понятно, почему окружающие бросали на нее удивленные взгляды, узнав, что она - сестра Эстер. Никто открыто не говорил, что она слишком проста и непривлекательна и что кажется невероятным ее родство с золотоволосой красавицей. Однако она часто ловила критические взгляды, направленные на нее, и слышала, как люди изумленно и недоверчиво восклицали: "Это сестра Эстер?!"

Смешно было бы уверять, будто ее не задевало такое отношение. Она старалась не думать об этом, что временами было очень трудно. Она не испытывала чувства ревности по отношению к Эстер, она искренне любила сестру. Тем не менее в глубине души она считала Эстер ужасной занудой. У них было так мало общего, и если бы не Нат, Люсинда чувствовала бы себя невыносимо одинокой. Именно к Нату она сейчас и направлялась, как делала это всякий раз, когда ей хотелось поговорить с кем-нибудь по душам.

Сад заканчивался высокой кирпичной стеной времен Елизаветы. Люсинда открыла ржавую железную калитку и увидела перед собой конюшни. Несмотря на то, что постройки были старыми и обветшалыми, содержащиеся в них лошади имели лоснящийся, ухоженный вид.

Люсинда заглянула в дверь и увидела Джо, который чистил уздечки, украшенные их фамильным серебряным гербом. Он тихонько что-то насвистывал сквозь зубы. Его огромные руки двигались спокойно и уверенно, а шерстяная безрукавка, надетая прямо на голое тело, обнажала сильные мускулистые плечи.

Глядя на его мощное, крепкое тело, было понятно, почему местные сквайры ставили на него немало денег всякий раз, когда он принимал участие в кулачных боях.

- Доброе утро, мисс Люсинда, - улыбнулся Джо. У него не хватало двух верхних передних зубов, а нижняя губа была совсем разбита.

- Где Нат? - спросила Люсинда.

- Я думаю, он чистит Чайку, - ответил Джо.

Люсинда кивнула, как будто она и не рассчитывала найти его в каком-либо другом месте. Чайка была любимицей Ната, и он свято верил, что она выиграет скачки и эта победа поможет заполнить пустующие места в конюшнях новыми обитателями. Люсинда отправилась дальше и наконец обнаружила Ната, который действительно был занят тем, что начищал Чайку до тех пор, пока ее шерсть не начала ослепительно сверкать на солнце.

Нат был маленьким, сморщенным человечком лет шестидесяти.

- Доброе утро, мисс Люсинда! - Нат почтительно поклонился и снова, взял в руки щетку.

Кобыла слегка взбрыкнула, желая проявить характер, и Нат забормотал: "Ну, ну, моя хорошая..."

- Она прекрасно выглядит, - сказала Люсинда.

- Хо-хо! Если она не выиграет скачки в следующем месяце, то будет, по крайней мере, самой красивой кобылой в этих соревнованиях!

У Люсинды мелькнула мысль о том, как было бы ужасно, если бы пришлось объявить Нату, что он уволен, а Чайка будет продана. Смог ли бы он это перенести? - подумала она и решила, что ни за какие сокровища в мире не отважилась бы взглянуть ему в глаза, если бы произошло самое худшее.

- Нат, я хочу кое-что показать тебе, - застенчиво сказала она и протянула ему руку, которую до этого держала за спиной.

Сколько леди Белвиль ни запрещала ей, Люсинда все равно ездила верхом без перчаток, и ее руки были покрыты шоколадным загаром.

Это были тонкие, прекрасной формы аристократические руки, но трудно было заметить эту красоту в их теперешнем состоянии.

Нат издал слабое восклицание, а его лицо выразило изумление. Его проницательный птичий взгляд был прикован к огромному кольцу, надетому на средний палец ее руки. Огромный бриллиант, окруженный более мелкими камнями, сверкал и переливался, освещая темноту конюшни.

- Его доставили вчера, - сказала Люсинда, - а вместе с ним прислали еще ожерелье, браслет и серьги, - наверное, фамильные драгоценности. Мама говорит, что мне еще рано носить серьги.

- Это, верно, стоит кучу денег, - сказал Нат, не отрывая взгляда от кольца. - На него можно было бы купить отличную лошадь.