- Как же холодно, - пробурчал я, зябко ежась на пронизывающем ветру, - И есть хочется… Но в этом проклятом доме я ничего есть не буду! Или перед тем как есть - помолюсь, как следует, чтобы избавить пищу насущную от скверны.
Я вернулся в дом, чувствуя, что там оказалось не на много теплее, чем на улице. Ветер завывал в щели, заставляя меня ежиться и зябко поджимать грязные ноги. Нового ничего не появилось, а соответственно и съестных припасов тоже не нашлось… Откуда она берет еду? Или силой дьявольской питается? Неужели травой заговоренной?
- А-а-а-апчхи! - выдал я, посмотрев на дьявольски перевязанные вместе прутья. Не иначе она им силы злые призывает, - А-а-а-а-апсих!
Вот точно! От лукавого этого все! Как в носу противно щекочется от трав этих богомерзких! Так, не будет в этом доме колдовских вещей, пока я здесь! Выкинуть! Да подальше от дома, чтобы не нашла!
- Я не утверждал, что он у нас умный, - вздохнул Михаил. - Это тебе не манна небесная… Как там? И съела Ева плод с древа познания добра и зла… Далось ей то яблоко!
- Это была груша! - нахохлился Гавриил. - Я сам видел!
- Нет, яблоко! - настаивал Михаил, снова поглядывая вниз.
- Персик!!! - послышался голос святого Петра, сопровождаемый скрипом врат.
- Смотри-ка! - заметил архангел, бросая взгляд вниз, а потом прикрывая крылом лицо. - Ой! Наверное, когда кто-то из наших заметил, что в семье не без урода, то имели в виду не Люцифера!
- Михаил, наверное, нужно было ему все-таки рассказать побольше о мире людей, - задумчиво начал Гавриил, созерцая, как Антоний движется к зарослям крапивы, попутно снимая штаны- Брат, ты так не считаешь?
- Я считаю, что каждый в этом мире, или в другом, должен набивать свои шишки самостоятельно. Тем более это его вина, что не смог найти отведенное для этих дел место, - с задумчивым интересом произнес Михаил. - Сейчас папу вспомнит!
“О мой бог!” - орал Антоний, бегая вокруг зарослей. “Боже!!!” - причитал он, поскальзываясь на размокшей земле. “Пресвятая дева Мария!” - ныл он, а Михаил покачал головой, отворачиваясь в сторону.
- Святой Петр, а Вы как считаете?
Петр ничего не ответил, сделав вид, что плохо слышит братьев, продолжая натирать замок от Райских врат.
- Как же все чешется и горит! Чешется и горит! - скакал я по двору, от того, что начинал чесать нижняя часть тела горела ещё больше, - Где здесь вода? Воды-ы-ы-ыы-ы! Боже! Исцели меня! Это скверна!
- Вот так и становятся Святыми мучениками! - глубокомысленно изрек Михаил, внимательно наблюдая за тем, как Антоний пытается ползком и рывками вырваться из зарослей крапивы со спущенными штанами.- Прошел бы глубже, и я более чем уверен, мы с братом встретились снова. Мне кажется, что у него аллергия на крапиву.
- Святой дух!!! - вопил Антоний, глядя прямо на небо, страдальческим взглядом - О, все святые угодники! О, святые великомученики!
- Да, еще немного и отмучается. Немного слабоумные, и чуть-чуть отважные всегда становились примерами для других, - задумчиво добавил Гавриил, периодически отвлекаясь на крики Антония :”Аааа-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Все от дьявола это! От Дьявола! ” - доносилось душераздирающее откуда-то снизу.
- Как ты думаешь, Гавриил, он догадается выйти из зарослей крапивы? - пригибаясь через облако задал вопрос Михаил младшему брату, - Или уже просить Святого Петра отворять ворота?
Святой Петр поднял глаза, осматриваясь по сторонам и еще усердней натирая замок. “Надобно еще один повесить!”, - пробурчал привратник рая. - “А то ты ему “куда пошел! Тебе в ад за грехи твои”, а он тебе индульгенцией тычет!”
- Погоди, Михаил, он ещё до плюща не добрался, - с ехидным смехом отозвался Гавриил, наблюдая за попытками Антония перепрыгнуть заросли крапивы, - Но вот чувствую, что сейчас таки доберется. Нет… Вылез все-таки.
Все опухло и дико чесалось. Дьявольский огонь пожирал мои члены, заставляя мучительно и позорно стонать. Ну ничего! Вера моя крепка! По всему телу пошли огромные волдыри, а любое прикосновение вызывало адскую боль. Я ничего другого не придумал, кроме как кататься по мокрой от дождя траве, расчесывая все и молясь. За этим занятием меня и застала ведьма. Я лежал на траве, почесывая руку, как вдруг увидел ее взгляд, полный недоумения. Рыжие волосы, верно подарок самого дьявола, нависали надо мной, а белая, греховная плоть была затянута шнурами и вздымалась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Эээ-э-э-э-э-э, а что это ты делаешь? - обеспокоенно поинтересовалась Софа, пока я с наслаждением расчесывал ноги. - Что произошло? Ты почему в таком виде?
Ну, ведьма! Ну я тебе сейчас покажу! Сейчас вот только штаны надену! Погоди у меня!
- Это все ты виновата! И трава твоя ведьминская! - орал я на нее, пока нечестивица пыталась помочь мне подняться с травы, - А ну прекрати! Не лезь ко мне! Только хуже сделаешь своими дьявольскими припарками! Не прикасайся! Руки свои нечестивые убери!
Она мельком глянула на волдыри, которые жгучей проказой, разлагали мою плоть. Ну ничего! Главное, что святой дух не пострадал. В мучениях вера становится сильнее, а в страдания укрепляется и очищается.
- Да я просто хочу посмотреть! Ты скажи мне лучше, просветленный ты мой, - ведьма попыталась поймать мою руку, - Ты зачем в крапиву то полез? Что ты там хотел найти интересного?
- Я вязанку твою дьявольскую выкидывал! - надулся я, пытаясь незаметно почесать содержимое штанов и чувствуя при этом такую благодать, что глаза невольно закатились, - Нечего праведных людей травить! Знаешь, как в носу щипало, когда я ее в руки взял?
Ведьма опешила и даже перестала пытаться поймать меня, просто осела и все. То-то же! Не будет ереси в этой земле! Всех изведу!
- Ты что же? Метлу мою выкинул? - злобно зыркнула на меня ведьма, медленно поднимаясь с колен и отряхивая старую юбку. - Да я тебя сейчас за метлу снова этой крапивой отхожу вдоль седелки! Чем я дом убирать буду? От тебя то помощи никакой! Только грязь одна! На себя посмотри, благочестивый! На черта похож!
- Не смей сквернословить! - воспитывал я ведьму, понимая, что если не я, то никто. - Я и так все твои грехи замолить не смогу! Не отягощай еще больше свою душу грехами!
- Сейчас я тебя так отмолю, - двигалась на меня разъяренная ведьма, сжав руки в кулаки. - Сейчас всех святых вспомнишь, и, если повезет, ещё и встретишься!
Софа отвязала от пояса какую-то тряпку, намотала ее на руку и стала срывать свою траву ведьминскую. Я пополз в сторону, понимая, что против злых чар только молитва способна укрепить дух. Ай! Ая-я-яй! О, Боже! Еретичка!
- На тебе по святой заднице! - вопила разъяренная ведьма, пытаясь содрать с меня штаны. - Очищение путем страданий! Это у вас там так говориться. Ну как? Очистился? Нет, еще немного очистить нужно! Получай!
- Вот, сейчас точно встретимся! - смеялся Гавриил, глядя на то, как девушка охапкой крапивы гоняет Антония по двору, - Михаил, вот почему мы с тобой до такого раньше не додумались?
- Может у нее лучше получится, - хмыкнул Михаил, наблюдая за воспитательным процессом, - Смотри, кто-то скачет к избушке. Так, кому тут жалко Антония стало? Быстро сознались! Кто послал спасение? Мне кажется, или он роет норку? Долго ему к Люци…
- Всего лишь пару тысяч километров, - послышался гаденький голос. - Главное, его там уже ждут. Обратно выпихивать будем!
- А ты что здесь делаешь? - удивился Гавриил, а Михаил нахмурился, положив могучую руку на сверкающий меч.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Не мешайте! Я тут по делу зашел… С отцом поговорить хотел, но тут реально интересней! - потер руки чернокрылый ангел, а от его улыбки на землю упала тень. - У нас в аду так не пытают! Нужно взять на заметку! Смотри-ка, на попе ездит! Орет и ездит!
- Иди к себе и оттуда смотри! - рявкнул Михаил, едва ли не обнажив клинок.
- Оттуда не видно! - обиделся Люцифер, одаряя ангелов и архангелов дьявольски искусительной улыбкой. - Двигайтесь! Петя, дверь закрой, а то сквозняк!
