вещи девушки на диване, но самой ее нигде нет. Может, она вышла ненадолго?
— Долго будешь таращиться в окно? — неожиданно прозвучал знакомый звонкий женский голос за спиной русоволосой. — Твои вещи у тебя на кровати. Иди, разбирай.
Воспоминания из прошлого мигом нахлынули на нее, когда удивленные васильковые глаза встретились со смеющимися зелеными. Она, как и всегда, не подбирала слов, немного грубо начиная разговор с родной старшей сестрой. Синие джинсы с высокой посадкой и поясом в виде банта, желтая шелковая рубашка с глубоким вырезом и босоножки на высоком каблуке. Украине придется избавиться из этих вещей, если ей не хочется потерять баллы.
— И тебе привет, сестра. — Слабо улыбнулась девушка, подойдя к двери, разделяющую ее небольшую спальню и гостиную. — Рада, что я к тебе заселилась?
— Ну, это пока наилучший вариант. — Усмехнулась украинка, встав с кресла. — Давай быстрее. Намечен концерт в честь поступления, а потом нам получать планшеты, ноутбуки и пароли к электронной библиотеке. Еще расписание уборки составлять… Это так неудобно, лучше бы горничные подобным занимались.
Россиянка лишь пожала плечами, вытащив свою домашнюю одежду из чемодана. Для кого-то уборка комнаты приравнивалась к трагедии, а вот ей напротив, спокойнее, когда она сама перебирает свои вещи.
— Как думаешь, насколько тут строгие профессора? — поинтересовалась рыжеволосая, завязывая волосы в высокий “хвост”.
— Не знаю. Мы их даже не видели, хотя стоило бы показать лица тех, кто взялся за наше обучение.
— Надеюсь, они не будут как Клавдия Ивановна в старших классах. Я не готова снова наблюдать за жирной жопой училки, перекрывающей всю доску.
— Украин, она не была настолько толстая. — Засмеялась русская, заплетя косу. — Я готова. Не говорили, что надо брать с собой?
— На концерт? Дай подумать… Может себя? — с сарказмом ответила младшая. — Рос, мы не в школе и не в универе. Расслабься… Послушаешь пару минут нудную болтовню, потом поедим и будем танцевать до утра. Мне кажется, нас больше запугивают, а на деле будут все лояльно относиться. Я вообще по этому поводу не беспокоюсь. Я даже не уверена насчет домашних заданий. Мы все здесь взрослые люди, а не сопливые школьники. Получай удовольствие и не парься.
* * *
— … наша академия взращивает настоящие бриллианты мира. Вы станете самыми выдающимися людьми и продемонстрируете свои способности и знания всему миру. Но не думайте, что это легкий труд! Дисциплина, успеваемость, активное участие, кружки по интересам. Это все будет показывать, насколько успешными вы станете в будущем после выпуска. И, конечно же, исключения у нас частые. Никто не станет закрывать глаза на нарушения правил или низкие баллы.
“Концерт” оказался обычной приманкой для студентов, чтобы никто не пропустил важное мероприятие. Хорошо, что россиянка взяла с собой блокнот, не послушав свою сестру. Информации было слишком много, чтобы воспринять ее сразу, и в памяти мало что отложится, а вот на бумаге все необходимое сохранится. Особенно имена их преподавателей, великих деятелей и профессоров. Пока Украина нервно смотрела то на ректора, то на русоволосую, та без волнения записывала все сказанное в блокнот. Значит, общежитие работает до полуночи? Отлично, можно будет погулять вечером. Еще и готовить можно по желанию… Здесь точно рай, а не учебное учреждение!
— А теперь к главному. Все помнят правила, что мы отправили вам неделей ранее? Отлично. Подобным образом мы смогли уже выставить баллы за вашу организованность и выполнение требований. Вам раздадут табели, где уже выставлена оценка. Каждый чемодан был перевернут сверху донизу, как бы ужасно это не звучало. К нашему удивлению, около шестидесяти процентов поступивших студентов смогли полностью выполнить требования. Правда, около десяти процентов не смогли набрать даже двадцати баллов. Мы конфисковали предметы не входящие в список и выдадим их лишь по истечению срока обучения.
— Вот черт… — еле слышно выругалась украинка. — Я в чемодане сигареты оставила.
Не обращая внимания на бубнение возле своих ушей, русоволосая молча записала кабинет, где им выдадут форму академии.
Перед тем как ехать, ее непосредственные опекуны осмотрели чемодан с особой тщательностью, постоянно сверяясь со списком. Находясь под постоянным контролем, она научилась прятать свои хобби или привычки от их глаз. Тем более пачку сигарет, которые Россия иногда использовала, если нервы уже не могли выдержать нагрузки.
— Не плачь. — Произнесла она тихо, поднимаясь с места после окончания общего собрания. — Тебе слезы не идут. Успеешь ещё получить баллы.
— Да к черту баллы! Я не смогу без сиг работать. И к слову о личных вещах. Какое право они имели лезть в чужие чемоданы! Я жалобу напишу ректору! Да лучше в мировое сообщество по правам человека! Они вообще обнаглели!
Пропустив мимо ушей грубую брань младшей, русская подозвала ее в женский туалет, расположенный на первом этаже академии. Чем слушать нытье о плохой жизни, лучше она заткнет рыжеволосую тем, чего ей так хочется. Убедившись в отсутствии лишних глаз и записывающих устройств, россиянка заперлась вместе с сестрой в кабинке, расстегивая свой пиджак. Потайной карман мало кто мог заметить, если не разглядывать каждый шов на пиджаке. Русоволосая сумела сделать небольшие кармашки для сигарет, пряча их от внимательных взглядов опекунов, а теперь профессоров и телохранителей между тканями пиджака.
— Нихрена… Это что такое?! — заулыбалась младшая, получая в руки сигарету. — Это как?! Я все время думала, что ты тихоня без вредных привычек, а оказалось, у тебя от нас секреты!
— Будешь кричать, сигарет не увидишь. — Шикнула на нее Россия, протягивая зажигалку. — Я форточку открою.
— Только не пались. Нам неприятности не нужны.
Она и так это понимала. Если русская потеряет очки, она не сможет получить абсолютный контроль над своими землями, а чиновники и заместители так и продолжат командовать ею, используя ее лицо для своей выгоды.
— Честно, я не думала, что ты куришь. — Выпустила Украина изо рта дым сигареты. — Всегда ж была невинной девочкой.
— Мне редко удается посидеть с сигаретой во рту. Тем более ты знаешь, как за мной следят каждый день. Очень трудно спрятаться и покурить. Один раз чуть не попалась.
Когда они в последний раз так спокойно разговаривали? Без резкости, грубых слов или издевательств. Мирная беседа о чем-то отстраненном, не затрагивая темы политики. Для россиянки это были минуты спокойствия и умиротворения, позволяющие забыться о проблемах, жизненных неудачах и грузе ответственности.
— Ты позволяешь собой манипулировать. — Отметила украинка, потушив сигарету о подошву туфли. — А они тобой вертят, как хотят.
— Поэтому я здесь. — Протянула та сестре пакет, куда они выбросили следы “преступления”. — Если я сумею получить здесь достаточно знаний и стать более уверенной,
