голодные рты. Девушка улыбнулась, возвращая высокие травы на место. Она знала — птенцам ничего не угрожает. Их крылатые родители не улетели далеко, и стоит ей лишь уйти, как они вернутся назад.
Вероника не боялась ни дремучего леса, ни диких зверей, живущих в нем. Стоило людям исчезнуть — звери с птицами осмелели. Такого множества лосей, кабанов и косуль, не считая мелких животных и птиц, казалось, не было больше нигде. Но девушка и не думала отказываться от своих прогулок, ведь она была уверена — звери боятся ее намного больше, чем она их.
Знала бы мать, где по утрам любит гулять ее дочь, она бы не нашла себе места от беспокойства и потеряла последнее здоровье. Но, к счастью, она и не подозревала, что вдумчивая и благоразумная девушка ослушается строгого запрета и будет рисковать своей жизнью и шатким, но все-таки благополучием семьи.
Вероника исчезала с рассветом, когда все домочадцы еще крепко спали, безмятежно досматривая свои сны, и возвращалась до их пробуждения. Она очень любила и жалела маму и сестер, но и от своих тайных прогулок отказаться никак не могла. Это было единственной ее отдушиной, не считая родных, и оставалось тем, что давало силы мириться с непростой судьбой, жить и радоваться жизни. К тому же человек так устроен: пока живет — он считает себя бессмертным, особенно когда ему всего шестнадцать лет.
Услышав тихое шуршание, девушка замерла, завороженно глядя сквозь кружевную листву. В паре десятков шагов прямо на тропинке, уходящей в неглубокую лощину, паслось стадо лосей. Десяток безрогих коров с телятами и огромный лось с удивительно широкими и раскидистыми рогами.
Лесные гиганты меланхолично завтракали молодыми побегами ивы, не обращая никакого внимания на застывшую неподалеку девушку. Вдоволь налюбовавшись этим идиллическим зрелищем и поняв, что стадо не собирается уходить с ее пути, Вероника решила не вспугивать животных, а обойти их. Никем не замеченная, она бесшумно посторонилась и углубилась в чащу.
Дочь охотника, она с детства гуляла здесь, видела незаметные глазу ориентиры, знала каждую тропинку… Спустя час, проведенный в тщетных блужданиях и поисках, впервые в жизни Вероника с досадой призналась себе в том, что окончательно заблудилась. Она тяжело продиралась через густые заросли. Зеленые стены, недавно казавшиеся ей такими уютными и манящими, в мгновение ока стали темными и неприветливыми.
Девушка раздумывала о том, как будет объясняться с мамой, когда ее не дождутся к завтраку, а может, и к обеду. Совсем не напуганная, а скорее раздосадованная тем фактом, что ей придется выдать свой секрет, Вероника брела по совершенно незнакомому лесу. Нет, она наверняка сможет придумать что-нибудь, но не станет рассказывать, где пропадала. Если вообще сможет вернуться назад…
Вероника шла напрямик, пока ее ноги не начали вязнуть во влажной земле. Девушка оказалась у незнакомого ручья с топкими берегами. Измученная и расстроенная, она пошлепала по мутной воде, не снимая сандалий, чувствуя, как ноги все глубже застревают в илистом дне, а между пальцами просачивается отвратительная жидкая грязь. Только этого ей не хватало! Такое неприятное место она бы точно запомнила!
Девушка шла дальше, усталая, промокшая и испачканная, то и дело поскальзываясь на высоких кочках и проваливаясь в неглубокие мутные лужи. Глинистая почва поросла мхом, темно-зелеными пучками низких папоротников и седым хвощом. И вот наконец впереди ей померещилась тропинка. Узкая и незаметная, она, извиваясь, исчезала в густой тени.
На чистой каменистой тропе не было видно ни единого следа, ни животного, ни человечьего, кроме одного. Вероника присела и, слегка прищурив глаза, принялась разглядывать свою находку. Почти незаметный, непонятно как сохранившийся на тонкой почве след от раздвоенных копытец зарос голубоватым мхом. Жаль, она не знает, чей он. Отец безошибочно различал следы всех животных в своем лесу. В лесу… который его погубил. А скоро лес заберёт ее…
Девушка нахмурилась и поднялась на ноги. Какие глупости! Это всего лишь случайность. Нужно продолжать путь. Через некоторое время она выйдет на шоссе или на просеку и поймет, куда ее занесло. Наверняка она сделала крюк. Скоро все образуется, худшее уже позади.
Уставшая Вероника не заметила, как заросший лесной коридор, раздавшись в стороны, вывел ее на большую поляну. Туда, где, казалось, не должно быть ничего, кроме дремучей лесной чащобы. Отодвинув в сторону ветви кустарника, она миновала сухой, но довольно глубокий ров, отделяющий поляну от ближайших деревьев.
Прикрывая ладонью глаза от слепящего света, девушка с интересом огляделась. Прямо перед ней, на самом краю высокого холма, громоздились неведомые руины, величественные и древние. Вероника восхищенно оглядывала практически полностью разрушенные внешние стены из светлого камня, просторный мощеный двор с расколовшейся чашей фонтана, упавшими колоннами и с чудом сохранившимися стенами самой дальней из угловых башен.
Девушка прошла по истертым плитам двора, любуясь древними барельефами у подножия колонн и фонтана, осторожно обогнула черные провалы колодцев и огромные пустоты, открывавшие широкие галереи нижних этажей. Нигде не было и следа человеческого присутствия. Странные руины стояли нетронутые. Казалось, над ними потрудились лишь время, ветер и дожди.
Солнце уже висело над самым горизонтом. Веронике казалось, что она проплутала не больше двух часов, а в действительности прошел целый день! Её наверняка уже ищут, и дома все с ног сбились! Нужно срочно возвращаться! Но как это сделать, если девушка совершенно не понимает, где находится? Она пыталась ориентироваться по солнцу, и единственное, что смогла обнаружить, — грязный, заболоченный ручей вместо оживленного шоссе и неведомые руины там, где, по ее расчетам, должен был находиться поселок. Совсем скоро наступят сумерки, нет ничего опаснее и глупее, чем блуждать по ночному лесу. Ей придется остаться здесь как минимум до утра. На открытом месте ее быстрее найдут.
Летний вечер парил. Вероника примостилась в тени у подножия башни. Девушка отдыхала, рассматривая из-под полуприкрытых век неведомую даль. Как же она устала… Неужели она действительно шла весь день и теперь придется заночевать здесь, среди этих руин, совершенно одной? Кажется, ничего лучше не придумать…
Немного передохнув, Вероника решила оглядеться и, взбежав вверх по разрушенной галерее, замерла у самого края стены. С холма открывался чудесный вид на бескрайние леса, где высокие стволы деревьев, поляны и извилистые ручьи купались в легкой вечерней дымке, пении птиц и стрекотании кузнечиков. Она долго вглядывалась в бескрайний горизонт, но не видела ничего, кроме мерно покачивающихся зеленых вершин за которые садилось солнце.
Какой простор! Неужели это тот самый лес, из любого уголка которого можно было услышать звуки шоссе? Куда подевались телевизионная вышка на горизонте
